- А ты расскажи, хозяин, расскажи, там и посмотрим, - отдал должное Зорькин и рыбному рулетику со второго блюда, а затем довольно сдул пену с кружки пива.
Рожков же тем временем с интересом разглядывал паренька в национальной чешской одежке (жилетка, кожаные штаны, шляпа с букетиком живых цветов) игравшего с сцены посередине помещения на поцарапанной скрипочке. Правда игравшего это слишком сказано, его творчество скорее напоминало вопли кошки которой наступали на хвост.
Демидов внимательно посмотрел на советских пилотов, а потом гаркнул на скрипача так, что все сидевшие в зале (окромя Агнешки, конечно, только улыбнувшейся своему отражению в протираемую кружку) вздрогнули:
- Брынза, подь отсюда! Шибче! - после чего скрипач пожал плечами и как будто испарился.
Советские лётчики же приготовились к необычному рассказу работая челюстями и терпеливо ожидая пока трактирщик сначала выбьет из трубки пепел, а затем наполнит её ароматным зельем снова.
- Ну только потому что вы братья-истребители, - начал Демидов, ловко распластав кусок копчённого мяса и каравай хлеба, как по волшебству возникшие на столе, трофейным эсесовским кинжалом. - Началось всё с того, что у нас пропало трое пилотов. Грешили на немецких асов, но я если честно не верил. Откуда им тут взяться? Они все западнее обретались. У нас-то ничего интересного не было. Наступления и то не предвиделось. Летали мы тогда на "Моранах" с французским камуфляжем и «адамовой головой» на чёрном хвостовике.
- Адамова голова? – уточнил старший лейтенант наклонившись вперёд.
- Череп, Стёпа, - пояснил Зорькин осторожно отхлебнув пива. - Не перебивай.
- В общем ребята были хорошие, с Сапеговым я даже начинал. Как самый опытный пилот в эскадрильи решил напросится на ночную разведку. Сунул чугунную сковороду под задницу…
- Зачем сковороду? – снова встрял Рожков тыкая с опаской кривой вилкой миниатюрную сосисочку будто она могла его укусить. Больно название ему не нравилось. Согласитесь, хорошую еду утопленником не назовут?
На этот раз Демидов сам всё разъяснил старлею.
- А это чтобы Стёпа меня снизу солдатики наши или немецкие не подстрелили. Самолётики-то были из картона и дерева, «трёхлинейкой» или «маузером» насквозь прошивались, - рассмеялся одними глазами мужчина, отпив немного что-то из простой глиняной кружки.
- В общем сковородку на место, маузер-автомат в кобуру и на старт. Уже почти продрогнув от холода и израсходовав всю горючку я собирался повернуть назад, когда… послышался мне какой-то странный звук. Ни то треск, ни то дыхание. Никогда такого в небе не слышал. Крутил-крутил головой, опускался-поднимался, но всё без толку. Тогда я закрыл глаза и сосредоточился. Батя у меня охотник был, и он меня так учил. «Представь, что весь мир — это большая комната, наполненная густой чернильной тьмой и каждый кто вторгнется в эту тьму начнёт рвать мелкие нити из которых она состоит…». Как-то так в общем… ерунда вроде, но я услышал хлопки лопавшихся нитей отчётливо. Прямо над головой!
Мимо подвальчика прошли смеющиеся советские солдаты и проводив их взглядом с лёгкой грустью, Демидов, не глядя на нас, продолжил:
- Немец с тевтонскими красными крестами на крыльях спикировал на меня словно ястреб. Если бы я рукоять не отклонил в сторону, кабину бы прошило пулемётными пулями.
Гена даже жевать перестал и пилотку с головы снял, ведь его в последнем бою именно так и подловили.
- Я по нему только очередь дать и успел. Потом у меня пулемёт клацнул и зараза стрелять перестал, - пояснил бывший штабс-капитан. – Но не всё коту Масленица. Немец по мне дал пару очередей, попортил немного одно из крыльев и всё – пустой. Видать до меня уже где-то покуролесил.
- А дальше что? – челюсти капитана вновь заработали с прежней скоростью, а пальцы потянулись к ароматному копчённому мясу.
- Что? Так и стреляли друг в друга из пистолетов кружась на месте. Это было обычной практикой в то время. Не покривлю душой если скажу, что именно так одерживалось большинство побед в небе. Пулемёты-то были ещё экзотикой и дорогой игрушкой. Оба азартно палили пока над нами вдруг не пролетела какая тень.
- Тень? – Рожков всё-таки отправил в рот утопленницу и с наслаждением понял, что первое впечатление не всегда самое правильное.
- Она самая. Дальнейшее было словно в кошмарном сне. Сверху на самолёт немца запрыгнула какая-то зверюга с перепончатыми крыльями. Тонко и противно вереща она начала рвать в лоскуты крылья и корпус машины.