Оружие он им выдал только через полгода изнурительных тренировок. Оружие — обычный нож.
Вы сами — самое страшное оружие, говорил сержант Харди. Нож можно потерять во время марш-броска, автомат заклинит в самый неподходящий момент, подкрепления не будет, и авиация не сможет вылететь из-за плохой погоды. Вы — не они. Вы должны быть готовы всегда. Потанцуем, джентльмены? И они танцевали.
Ох, каким хорошим учителем танцев был сержант Харди!
Машина для убийства по имени Дон Каллахан снесла дверь собственного дома, взлетела по лестнице на второй этаж, выбила дверь спальни и практически успела схватить за шиворот метнувшуюся к окну тень… за четыре с половиной секунды. У сержанта Харди это считалось хорошим, но отнюдь не лучшим результатом. Это так, к слову.
Тень со звоном и треском вылетела за окно, унося с собой часть рамы, а Дон Каллахан уже склонился над Сэнди Кроуфорд, скорчившейся на полу и хватающей ртом воздух.
Сэнди сидела, уставившись в одну точку, и раскачивалась из стороны в сторону, поглаживая свое горло. На этом самом горле явственно проступали синяки, и Дон Каллахан мысленно взвыл от ярости и пообещал сбежавшему ночному гостю все кары небесные и земные.
Когда в спальне он попытался поднять ее с пола, Сэнди вскрикнула и забилась в его руках, словно птица. Он пытался успокоить ее, но адреналин все еще бушевал в крови, и хриплый звериный рык, вырывавшийся из его горла, только пугал Сэнди.
Теперь они сидели внизу, в гостиной, а в разоренной гостевой спальне уже сновали деловитые эксперты, и лужайка перед домом была уютно освещена красно-синими сполохами проблесковых маячков патрульных машин.
Сэнди вдруг сильно и протяжно всхлипнула, и тогда Дон поднялся, пересел к ней на диван, сгреб ее в охапку и крепко-крепко прижал к себе.
— Не надо, маленькая. Все! Все закончилось. Не бойся, хорошая моя.
Она вскинула на него отчаянные, кажущиеся черными из-за расширенных зрачков глаза, простонала — и Дон снова с силой притянул ее к себе.
— Дыши глубже, эй! Дыши. Хочешь — плачь. Кричи. Ударь меня, я все равно придурок.
— Н-нет…
— Да! Не важно. Дыши глубже. Тебе больно? Горло? Он тебя… он тебе сделал больно?
— Да…
Дон Каллахан со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы и прорычал:
— Я. Убью. Его!
Странно, но в этот момент Сэнди Кроуфорд начисто забыла про нападение и в восхищении уставилась на Дона Каллахана. Потом подняла руку и медленно коснулась его щеки…
Эксперт, спускавшийся со второго этажа, собирался доложить детективу Каллахану о результатах исследования, но благоразумно придержал язык, оказавшись в гостиной. Погрозив кулаком младшим чинам, с удовольствием глазевшим на происходящее безобразие, эксперт тактично отошел к дверям и закурил сигарету.
Да, на свете есть вещи, требующие немедленного доклада, например, ядерная война. Но эксперт совершенно точно знал: ядерной войны пока не случилось, а вот если помешать детективу Каллахану целоваться со свидетельницей…
Дон выпустил ее из рук и хрипло прошептал:
— Прости меня. Я… больше такого не повторится.
Сэнди снова сжалась в комок. От этих слов было больнее, чем от рук убийцы.
— Я знаю, я уродка…
И тут Дон Каллахан испугался так, что она чуть с коленей у него не свалилась от изумления.
— Ты что?! Сэнди, ты…
— Дон, я понимаю, я же…
— Заткнись! Сейчас же заткнись, поняла?! И не смей так больше! Я же не о том! Сэнди, ты самая… ты самая смелая, самая отчаянная, самая прекрасная девочка, маленькая моя девочка… ты… я тебя… да если ты…
Младшие чины осторожно потянулись к дверям. Эксперт выразительно таращил глаза, прижимал палец к губам и размахивал руками.
— Сэнди! Просто ты… ты пережила стресс, а я воспользовался… я не могу… просто не имею права… но ты для меня…
Эксперт пинком отправил последнего младшего чина на улицу и аккуратно прикрыл входную дверь. В конце концов, детектив Каллахан служит в полиции почти два десятка лет! Формальности он и сам соблюсти может.
Оставив две патрульные машины дежурить возле дома детектива Каллахана, эксперт отбыл в управление.
— Сэнди… девочка, ты просто скажи, ладно? Я же не пацан уже, я все пойму. Я просто хочу… вернее не хочу! Не смей думать, что это все из жалости или что! Я… ты…
— Дон. Пожалуйста. Поцелуй меня.
Он отнес ее на руках в спальню.
Он раздел ее нежно и бережно, едва прикасаясь к пылающей коже.