Ха. Ха. Ха. Ха.
Василе понимал что одним ударом кинжала Дану не убить. Она же бессмертная, только сколько ещё боли ей ещё придётся выдержать? Василе собрал остатки самообладания и растворяясь в изумрудном тумане отправился в след за Штефаном. И очутился в мрачном коридоре, слабо освещённом канделябрами. Василе пытался открыть все комнаты попадающиеся ему на пути. Но все они были пусты. И вот очередная дверь, Василе замер в проёме. Его любимая в тусклом свете фонарей лежала обнажённая на широкой кровати. Вульгаршина царила в комнате. Красные шторы скрывали дневной свет, а красное постельное бельё дополняло образ в целом. Но Дана страстно поглаживала себя руками, перебирая своими нежными пальчиками все округлости своего тела. Её рука скользнула между бёдер задевая влажные складочки пальчиками. Послышался томный стон.
Мммм.
И выгнув свою спинку девушка устремила свой взгляд в тёмный угол комнаты. Отделившись от тени из угла вышел Штефан. Он плотоядно улыбнулся и бросив мимолётный взгляд в сторону Василе направился к Дане. По дороге скидывая свою немногочисленную одежду. Он дошёл до кровати и встав на колени приподнял тело девушки впиваясь в её губы страстным поцелуем. Василе словно мазохист наблюдал как его враг страстно целует его невесту. Он не понимал, как Дана могла поддаться искушению и ответить взаимностью этому зверю. Тем более после того, что он с ней сотворил.
Это заклятие! Да. Она под заклятием.
Василе решительно рванул в комнату, но напоролся на такую же невидимую стену, что и в темнице. Он стал колотить руками по стене, но та была неумолима. А руки Штефана смело шарили по спине и бёдрам обнажённой Даны. Вызывая в девушке новую порцию страстных вздохов.
Да. Штефан!
Его губы прошлись по шее девушки даря ей невесомые поцелуи, а руки сжимали упругую грудь. Его рот накрыл розовую горошину соска стали покрывать грудь горячими поцелуями. Девушка изогнулась подставляя своё тело под умелые ласки Штефана. А её руки гладили мускулистую грудь этого зверя. Руки Василе обессиленно опустились по швам. Но он не в силах был уйти и не смотреть, как его милая сердцу Джиния наслаждается ласками другого Джина... Даже не Джина, а полукровки. Он стоял и смотрел, почти не дыша. А сердце разрывалось на миллион кусочков, отрывая от своей плоти по чуть-чуть, чтобы продлить страдания подольше. А Штефан опять накрыл губы девушки своими опрокидывая её на спину и раздвигая её стройные ноги на виду у Василе. Он возвышался над нежным телом страстно лаская её руками, но смотрел он в глаза Василе.
Нравится? Как твою невесту любят. Так наслаждайся зрелищем.
С этими словами Штефан вошёл в лоно Даны сливаясь с ней в единое целое. Он двигался резкими толчками вбиваясь в её томное тело. Испытывая извращённый кайф, от того как Василе наблюдает за этим. Руки Василе дрожали от не выраженной ярости, в глазах плескался изумрудный огонь. А кулаки сжимались сами собой. Он вновь ударил по невидимой стене и закричал.
Я убью тебя, Штефан!
Василе очнулся в холодном поту. Он находился в пещере духов. Парень повертел головой, рядом спал Раду, на улице светило солнце. А руки его тряслись, мышцы болели от напряжения. Но всё было очевидно, весь этот кошмар и ужас был сном. Хотя и очень правдоподобным. Парень вытер своё лицо рукой и толкнул Раду в плечо.
Просыпайся, нам пора.
Что-то случилось?
Заспанным голосом спросил Раду.
Я знаю, где Дана.
Да? И где же?
У Штефана в плену. Уж не знаю как ему это удалось, но это так. И этот зверь её мучает.
Дана шла за Штефаном по узкому коридору разглядывая на стенах причудливые картины.
Зачем вам всё это?
Вы о чем?
Зачем вам эта война?
Мужчина остановился и посмотрел в глаза Дане.
С чего вы взяли что война моих рук дело?
Девушка осеклась и отвела взгляд.
Вы же свергли своего отца.
Штефан запрокинул голову и рассмеялся его раскатистый смех отражался от каменных стен.
Ох уж эти сказки!
Дана уставилась на мужчину.
Чего он ржот то?
Уверяю вас, принцесса. Мой отец жив и здоров.
Дана снова с испугом посмотрела в глаза Штефана. Этот мужчина пугал её и одновременно притягивал. Его энергия окутывала словно кокон. Такой тёплый, нежный кокон, который дарил спокойствие и утешение.