С другой стороны, а о чем ещё ей думать. Надо поскорее разрушить эти иллюзии.
— Лели Анриетта, у меня к вам вопрос…
— Я та-а-ак заинтригована, милорд Хоуклин! Скорее, задавайте же ваш вопрос, задавайте!
Я чуть не выпаливаю: «Спасибо, что разрешили», но вовремя затыкаюсь и прочищаю горло.
— Миледи, на этой неделе я имел удовольствие присутствовать на балу, который устраивал ваш отец. И там я познакомился с одной девушкой…
Анриетта хмурится.
— С девушкой?
Я киваю. Полумагичка выглядит растерянной долю секунды, а потом усмехается и задирает нос.
— И что же это за девушка?
— Об этом я и хотел поговорить. Видите ли, во время танцев та молодая леди обронила сережку. И я подумал, что если покажу её вам, вы сможете указать мне на хозяйку украшения. Возможно, это ваша подруга. Или родственница. Вы с ней примерно одного возраста, по крайней мере, мне так показалось.
Говорить с дамой о возрасте в высшей степени неприлично, но я должен дать Анриетте больше вводных данных, чтобы она сузила круг подозреваемых.
— Показывайте свою сережку, — фыркает полумагичка, даже не стараясь скрыть досаду.
— Отлично, спасибо!
Игнорируя недовольные вздохи, я достаю сережку и протягиваю её на открытой ладони. Сначала Анриетта выглядит совершенно незаинтересованной, но потом её блеклые глаза сужаются, она наклоняется и внимательно разглядывает украшение.
В её взгляде мелькает узнавание, и во мне всё ликует.
— Где вы её достали? — шипит Анриетта, отбросив попытки изображать кокетство.
— Как я уже сказал, её обронила девушка, ваша гостья. Она представилась Памэлой…
Позади нас раздаётся шум. Я оборачиваюсь и вижу, как темноволосая служанка пытается удержать в равновесии огромную напольную вазу, стоящую у двери. Лицо девушки приобрело болезненную белизну.
— Прошу меня простить, — бормочет она и убирает от вазы руки. — Я такая неловкая.
Анриетта выхватывает сережку. Я вздрагиваю и снова поворачиваюсь к ней.
— Миледи? Вы знакомы с владелицей украшения? Я успел узнать только её имя, и вы очень поможете, если расскажете больше.
— Как она выглядела? — рявкает на меня Анриетта.
Мне не нравится её тон. Как бы она ни была разочарована течением нашей беседы, никто не давал ей права мне грубить. Но она явно что-то знает, и приходится с этим мириться.
— Она выглядела чудесно, — отвечаю я не без попытки задеть полумагичку. — Светлые волосы, голубые глаза. Ростом с вас. Стройная и изящная.
А ещё с потрясающими ямочками на щеках, которые могут соблазнить и евнуха-жреца. Но это я оставляю при себе.
Ноздри Анриетты раздуваются, лицо покрывается красными пятнами.
— Вы её знаете? — уточняю я.
— Думаю, что да, — цедит она сквозь зубы.
Надежда расцветает у меня в груди, а сердце готовится выпрыгнуть наружу.
— Кто она? Где я могу её найти? Я должен вернуть пропажу…
Глаза полумагички превращаются в две узкие злобные щелочки.
— Не переживайте, милорд Хоуклин. Я сама ей верну.
С этими словами она вскакивает и несется прочь из гостиной.
— Подождите!
Но она не останавливается. А вот девушка у дверей медлит, всматриваясь в моё лицо с непонятным ужасом. Проходит секунда, прежде чем служанка всё-таки убегает вслед за госпожой.
А я понимаю, что случалось непоправимое. Анриетта не просто унесла сережку — она забрала с собой единственную ниточку, связывающую меня с Памэлой.
Глава 10. Памэла
Два года назад, маркграфство Самверт,
поместье барона Лемериса
День, когда приехал Эрмен Абельс, должен был стать худшим в моей жизни, но, проснувшись в то утро, я ещё об этом не подозревала. На самом деле забавно, что худшие дни в жизни всегда начинаются как самые обычные, без малейшего намёка на то, что мир готов измениться до неузнаваемости.
Как и в любое другое утро после смерти папы, мы со Стефи встали с рассветом и оделись в потёртые, но всё ещё пригодные платья. Дел у нас было много, и мы старались не отлынивать, извлекая максимум из обстоятельств, в которых оказались. Я не собиралась позволять неприятностям сломить нас. И мы неплохо держались.
К тому моменту уже стало ясно, что отец не успел договориться по поводу наших судеб и содержания. Судя по всему, он рассчитывал, что из Сьор-Брулони приедет его кузен Бардин и позаботится о нас.
Вот только кузен Бардин погиб в результате несчастного случая. Он хотел провести ритуал на удачу, но перепутал слова и вместо этого прочел какое-то древнее темное заклинание. В итоге от него осталась лишь маленькая кучка пепла да кролик-фамильяр.