Одно перо в её причёске съехало на бок, ожерелье перекручено и лежит камнем вниз. Похоже, хозяйка не просто шла в свои покои — она бежала. Но в чем причина?
Лана за её спиной отчаянно машет руками и пучит глаза, пытаясь подать мне какие-то знаки, но я не могу разобрать их посыл. Ясно одно — произошло нечто ужасное.
— Ты мерзкая воровка! — кричит леди Анриетта, швыряя мне в лицо что-то маленькое и твёрдое. — Как ты посмела рыться в моих вещах?!
Я смотрю себе под ноги и вижу, что на ковре поблескивает маленькая золотая сережка, покрытая аметистовой пылью.
Леди Анриетта нашла её. Мне конец.
Но как она узнала, что пропажа украшения — моих рук дело? Кто-то из персонала всё-таки узнал меня на балу? Или Лана рассказала? Нет, это исключено. За два года, что мы дружим, она ни разу не давала повода в себе сомневаться.
— Тебя следует бросить в тюрьму за то, что ты вытворила! — продолжает леди Анриетта. — Выглядела чудесно, значит? Конечно, ведь наверняка стащила ещё и моё платье!
— Миледи, простите…
— Я не разрешала тебе говорить! На твоём месте я бы вообще проглотила язык!
На ближайшие пару минут я решаю именно так и поступить. В конце концов, неосторожные слова и привели меня к катастрофе. Не заговори я с господином Джаспером в полумраке малой гостиной, ничего бы не случилось — ни танца, ни потерянной серёжки, ни позорного разоблачения. Только как заставить себя обо всём этом пожалеть?
Леди Анриетта брызжет слюной и обрушивает на меня поток ругательств, которым позавидовал бы и трактирщик. Затем она берет паузу, глубоко вздыхает и цедит сквозь зубы:
— Выметайся из этого дома, неблагодарная дрянь.
Колени кажутся деревянными, когда я делаю реверанс.
— Миледи.
Разумеется, рекомендаций мне не видать. Два года жизни насмарку. Часть меня уже знает, что будет дальше: я вернусь в Самверт, выйду замуж за кузена Эрмена и остаток своих дней проведу, подавляя рвотные позывы. Радует только то, что Стефи больше нечего бояться — отныне она свободна.
Но стоит мне сделать шаг, и леди Анриетта рявкает:
— Стоять!
Она смотрит на меня со злобным прищуром, и я замираю на месте, чувствуя себя пригвождённой к полу.
— Знаешь, я передумала. Уволить тебя сейчас будет слишком просто, не находишь?
Меня охватывает страх. Что она задумала?
— Значит, тебе захотелось на бал, Памэла? — шипит Анриетта. — Ну так я устрою тебе бал. Ещё один. Надеюсь, тебе понравится.
Глава 12. Джаспер
После неудачи в доме Мэрхома я решаю наведаться к Синклеру. Он живет в двух улицах от меня, так что это почти то же самое, что прийти к себе домой. И даже лучше — у Сина на меня хотя бы не будут давить стены.
Его стюард — степенный бытовой маг по имени Готорн — встречает меня в холле, приветствует сдержанной улыбкой и вежливым кивком.
— Его Светлость ещё во дворце, на заседании Совета, — сообщает он. — Желаете его подождать?
— Да, разумеется.
Это наш обычный ритуал: Син где-то заседает, а я его жду. А потом помогаю развеять тоску после бесконечных приемов, обедов и бестолково-важных разговоров. Бедняга, он даже в преддверии зимних праздников не может оставить дела. Хотя, подозреваю, что добрую половину из этих дел он бы мог отменить, не претерпев никаких репутационных убытков. Но чем сильнее он занят, тем меньше времени на мысли о Романии.
Готорн провожает меня в гостиную, которую Син держит специально для наших встреч. Тут много темного дуба и мало позолоты, чтобы запах не отвлекал меня от душеных терзаний друга.
Я устраиваюсь в кресле, а стюард шепчет заклинание, чтобы развести огонь в камине. Затем он подходит к буфету.
— Вам как обычно, милорд?
Я киваю. Он наливает мне бренди, двойной сагнейский. И то, что ужина ещё два часа, никого из нас не смущает.
Готорн уходит, оставляя меня в одиночестве, но я точно знаю, что за дверью стоит паж, который кинется исполнять любые мои прихоти по первому зову. Но у меня нет никаких прихотей, кроме одной — найти Памэлу.
Утром я наивно полагал, что почти подобрался к цели, но эта девушка опять от меня ускользнула. Возможно, в этом и кроется причина столь странного наваждения? Стал бы я искать Памэлу, если бы всё-таки сорвал тот поцелуй во время танца? Ответа нет, и тем сильнее будоражит неизвестность.