Если честно, я считала, что он затащил меня на озеро, чтобы коварно соблазнить, и, собственно, не изменила своих мыслей по этому поводу, но ещё ард иль Риар, кажется, действительно собрался сперва сделать из меня отменного пловца. Демонстрируя мне азы, которыми пользуются тренеры в нашем мире, чтобы обучать детишек, синеволосый, тем не менее, не упускал ни единой возможности ко мне прикоснуться, но делал это так ненавязчиво, будто бы и не специально вовсе. Я даже готова была поаплодировать его мастерству…
Не сказать, что его прикосновения и попытки стать ближе были мне уж совсем неприятны – он умел пользоваться руками, когда нужно, – только вот мне быстро всё это надоело. А ещё, как только я собиралась начать возмущаться по этому поводу, коварный адвокат тут же прекращал любые поползновения в мою сторону, и вновь вдавался в пространные и долгие объяснения.
─ Теперь тебе нужно погрузиться под воду, задержав дыхание, и побыть там несколько секунд, ─ сказал он, когда было покончено с «дыхательной гимнастикой». Мы зашли ещё дальше, а от глубины, которую я обычно боялась даже представить – не то, что погружаться, у меня уже начался нервный тик.
─ Я не могу, ─ помотала головой я, возрождая в памяти все неприятные моменты, связанные с водой, за раз. ─ Просто не могу и всё. Я начну нервничать и захлёбываться.
Разглядывая меня и задумавшись о чём-то своём, Мариэль просиял одной из своих улыбок, а затем кивнул сам себе. Я напряглась ещё сильнее.
─ Хорошо, тогда я помогу тебе расслабиться.
Хотелось спросить, каким образом он собрался это сделать, как ард вдруг оказался совсем близко, и, не разрывая зрительного контакта, принялся… напевать. Я уловила звуки необъяснимо-прекрасной мелодии, которая сперва звучала еле слышно, заполняя ночную тишину, а потом становилась всё громче, нарастая, но от этого не делалась раздражающей – наоборот, хотелось слушать и слушать. Очарованная незнакомой музыкой, от которой замирало сердце и туманились мысли, я даже не сразу поняла, что это именно мужчина её исполняет.
Тут же захотелось спросить, что это за прекрасная песня, где даже слова не нужны – думаю, каждый бы нашёл в ней что-то своё, если бы услышал – и тоску по дому, и любовь к родному человеку, – но мой язык будто прирос к нёбу, а в голове внезапно раздался голос самого арда. Голос, такой зовущий и проникающий, кажется, в самые потаённые уголки сознания, что сопротивляться ему не было никаких сил…
«Я знаю, что ты хочешь поцеловать меня, Риа… Тебе будет очень хорошо со мной, обещаю… Только открой мне своё сердце, и ты не пожалеешь, малышка…»
В тот миг перед глазами чуть поплыло, и всё, чего я хотела, это прикоснуться к исполосованной шрамами и рисунком проклятья широкой груди, прильнуть к этому синеволосому и такому привлекательному наваждению. Он же тут, прямо передо мной – только коснись…
Да что за бред? И причём здесь вообще уроки плаванья? Вот уже второй раз за день я становлюсь сама на себя не похожей, больше напоминаю гулящую кошку, в душе которой вечный март! Мои мысли наверняка отразились на моём лице, потому что Мариэль сперва нахмурился, но мелодия стала лишь громче, однако я настолько офигела от собственных потаённых, вернее, наведённых странной магией желаний, что потеряла равновесие, а заодно и опору под ногами, неотвратимо уходя под воду.
Забыв сделать вдох, я замолотила руками и ногами, ударяясь в привычный ужас, и хоть глубина была не очень-то и большой, но эта темнота и ощущение ловушки не позволяли успокоиться. Воздух в горящих лёгких быстро иссяк, а когда я уже приготовилась в очередной раз проститься с жизнью, за мной нырнули, не позволяя навсегда остаться здесь… Губы коснулись моих, рот раскрылся, вдыхая в меня живительный кислород, а я не могла думать ни о чём, кроме желания больше никогда этого не испытывать. Не хочу больше умирать! Слышите, боги? Двух раз вполне достаточно…
─ Ну всё, всё, малышка… ─ утешал Мариэль, убирая мои волосы с лица, пока я пыталась откашляться и прийти в чувства. ─ Мы сегодня явно переборщили с занятиями, да?
Только сейчас я заметила некоторые изменения в мужчине, и, признаться, я еле сдержалась, чтобы не дёрнуться в его руках. Уши арда иль Риара теперь не напоминали эльфийские – они выглядели, как перепончатая утиная лапа с острыми краями, а на груди в свете лун переливалась сине-зелёная чешуя, но это всё не шло ни в какое сравнение с лицом. Оно сделалось хищным, почти чужим, а пальцы, медленно перебирающие мои пряди, теперь удлинились, обзаведясь нехилым таким маникюром и перепонками.