Опять, опять эта забота, которой обычная экономка не заслуживает, а любовницей я ещё не стала! Так, Яна, не отвлекаемся. И я с бодрым видом начала вещать, стараясь не отвлекаться на мысль о том, что сижу на коленях Эрсанна, такого домашнего, расслабленного, чуть-чуть усталого, и… такого вдруг родного, близкого. В какой момент перестала воспринимать его, как хозяина, сказать сложно, только сейчас пришло осознание. Я споткнулась на полуслове, зависла на пару секунд, заворожённая пляской оранжевых отблесков пламени в его глазах, потом всё же собрала мозг в кучу и продолжила. Эрсанн за всё время моего монолога ни разу не прервал, не задал ни одного уточняющего вопроса, просто слушал, иногда одобрительно кивая. Я пригрелась, разомлела, и перестала контролировать себя и дёргаться каждый раз, как ловила на мысли, что сижу в объятиях Эрсанна. И мне тут очень хорошо и уютно, когда он не пытается приставать, а просто… смотрит и слушает. Внимательно, и то, и другое. Я закончила рассказывать про первых королей нынешней правящей династии и замолчала, поглядывая на Морвейна-старшего. Что дальше?
— Молодец, — снова кивнул он и… в следующий момент меня буквально уложили, обняв одной рукой за плечи, а вторую положив сверху. — Знаешь, сегодня был такой сложный день, в какое-то ужасное мгновение я даже подумал, что потеряю сына, — Эрсанн замолчал.
Я затихла, как мышка, прислушиваясь к его дыханию, моя ладонь упиралась в мерно вздымавшуюся грудь, эмоции кружились невесомыми лепестками. От ощущений, странных пугающе-нежных, непривычных, становилось жарко. Скажем так, давненько я не чувствовала себя просто женщиной, не игрушкой, не сексуальным объектом на одну ночь. От которой ничего не требуют, в данный конкретный момент.
— Очень хочется, приходя домой, оставить за дверью бесконечные жалобы магов друг на друга, попытки магией прикрыть собственные грязные делишки, всю эту шелуху, — продолжил Эрсанн, и от его неожиданной откровенности сердце глухо бухнулось о рёбра, волнение скакнуло, послав по телу волну горячей дрожи. — И чтобы тебя ждал кто-то, с кем можно провести приятный вечер, поговорить о чём-то кроме нарядов и великосветских сплетен, — снова пауза, и тёплые губы осторожно касаются моего лба, усилив смятение. — С кем можно просто расслабиться…
Эй, эй, мы так не договаривались, не надо мне тут душу изливать! Я, это, я вообще посторонняя в этом доме! Я настроилась уже, что только полезный инструмент, и в интимном, и в каком-то ещё плане! Всегда от меня мужикам надо было что угодно, только не чувства, вряд ли эти, иномирные, сильно отличаются по мировоззрению.
— Наше общество, хоть и со свободными нравами, слишком сильно подвержено условностям и соблюдению правил воспитания, — тем временем, приступ откровенности Эрсанна продолжался, и приходилось слушать, оставив бесполезные попытки понять, с чего вдруг такая честь. — Наши женщины, Яна, пусть и не настолько зажатые, как ты, — тихий смешок, мои щёки вспыхнули от смущения, и я возмущённо засопела. Меня погладили по плечу, и возмущение растаяло, как первый снег под ещё ласковым осенним солнышком. — Не злись, лично мне нравится, я уже говорил, твоя застенчивость просто очаровательна, после всех этих призывных взглядов и готовности ко всему по первому щелчку, — Эрсанн поморщился, пока я приходила в себя от очередной порции признаний Морвейна-старшего. — Так вот, наших женщин не учат быть естественными, их цель в жизни — удачно выйти замуж и пользоваться богатством и положением мужа, хвастаясь перед подружками подарками, поместьями, модными платьями и так далее. От них не дождёшься ни тепла, ни заботы, — Эрсанн вздохнул. — Всего того, чего хочется, приходя домой после трудного рабочего дня.
Снова молчание. Я рассеянно разгладила складку на его рубашке, окончательно сбитая с толку.
— Это… это к чему всё? — спросила дрогнувшим голосом, не решаясь поднять взгляд.
— Ты живая, Яна. Не идеально вышколенная будущая жена аристократа, знающая этикет и правила поведения в высшем обществе. Ты живая, естественная, не скрывающая эмоции, даже когда пытаешься быть невозмутимой или уходишь в себя, — его пальцы ухватили за подбородок и приподняли моё лицо, заставив всё-таки смотреть ему в глаза. — И умная, ко всему, — он улыбнулся, погладив мои губы. — Впрочем, я это уже говорил. И про то, что красивая, тоже. А с твоими комплексами как-нибудь справимся, — его улыбка стала шире. — Так даже интереснее.
Раз пошла такая пьянка… Уточнять у ошалевшего от такой порции откровенностей сознания, где оно откопало храбрость задать следующий вопрос, не стала. Похоже, от волнения способность здраво оценивать обстановку и контролировать себя исчезла в неизвестном направлении, не оставив обратного адреса.