И даже то, что Эрсанн смотрит, почти не смущало. Разве что самую капельку, где-то на границе сознания. Лорес не сводил с меня внимательного, горящего откровенным интересом взгляда, а я… не закрывала глаз, намеренно, даже чувствуя, как щекам тепло от румянца. Стыд… Его тоже почти не было. Почти. Нет, вслух о том, чего хочу, вряд ли скажу, ещё не созрела настолько, но… Лорес погладил чувствительную кожу около самого выреза, с моих губ сорвался очередной вздох, тело подалось навстречу ласке — Морвейн-младший довольно улыбнулся, наклонившись к самому лицу.
— Всё серьёзно, Яна, — снова шепнул он, — пока я обмирала от его голоса, действий, взгляда, от собственных эмоций — жарких, сильных, превративших кровь в горячую карамель. — Более чем, Яночка… Но ты не совсем готова…
Помнится, мне не так давно советовали не думать? Помнится, ещё вчера днём я размышляла о том, а не сдаться ли на милость Морвейнов, не пытаясь докопаться до истинных мотивов и дотошно изводя вопросами? Мне никто ничего не пообещает до тех пор, пока не уверится в том, что поступает правильно и сможет сдержать это обещание.
Кажется, в среде аристократов всё же слово «честь» значило не только «девичья». Так может, то замечание Лореса, днём, и не шутка вовсе?..
— Мне продолжать? — вкрадчиво поинтересовался Лорес, наклонившись низко-низко ко мне, а ладонь, огладив грудь, не задержалась на таком соблазнительном холмике и спустилась ниже, на живот… бедро, не скрытое тонкой тканью платья.
Опять дразнит, обречённо подумала я, но мысль не вызвала раздражения или отчаяния, или тоски. Скорее… радостное предвкушение, сдобренное всё же вылезшим смущением? А… до каких пор продолжение-то будет?.. М-м-м, и, это, всё хорошо, конечно, я своё получу, да вот только, вспоминая ту пресловутую гостиную, просто так меня вряд ли потом отпустят. И потом… Тут ещё Эрсанн же!! Пока я сражалась с собственными желаниями и смятением, Морвейн-старший, как ни в чём не бывало, поинтересовался:
— Кстати, Ян, как насчёт твоего урока на сегодня? Что про богов выучила?
Он издевается?! Что я ему сейчас рассказывать буду?! Когда его сын так откровенно… прикасается ко мне! Потому что по ощущениям, шустрая конечность Лореса добралась до тонкого кружева, задумчиво его поглаживая… И куда подевалось всё моё возмущение и решимость сопротивляться до последнего, спрашивается? Лежу тут, дыша, как загнанная лошадь, и млея от смелых прикосновений, а от мысли, что Эрсанн наблюдает, так вообще эмоции зашкаливают! На то, что пробиваются робкие соображения на тему, а не присоединиться ли ему, вообще старалась всеми силами не обращать внимания.