Ну а после урока танцев мы поднялись в верхнюю гостиную, туда же Эрсанн приказал принести лёгкий перекус — сок, вино и фрукты, — и чуть позже ужин. Я, расслабленная мирной атмосферой, признаться, почти забыла о том, что вечером мне предстоит сделать самый важный шаг в новой жизни. Устроившись у окна, установив наконец раму, я разложила на подоконнике всё необходимое, приколола схему и углубилась в изучение, отпустив мысли в свободный полёт. Эрсанн и Лорес устроились в креслах, с вином, вполголоса что-то обсуждая — я не прислушивалась. Размышления вернулись к утренним новостям, как раз за вышивкой самое то разложить всё по полочкам. О, надо за бумагой и чернилами сходить! Для них на подоконнике как раз место ещё есть, буду параллельно записывать. Воткнула иголку в холст, сорвалась с места, сопровождаемая удивлёнными взглядми Морвейнов, и выбежала из гостиной, на ходу бросив:
— Я сейчас!
Из спальни принесла необходимое, вместе с моими ранними записками, уселась на место и принялась думать. Итак, что мы имеем? Леди Сигирин родила двойню, мальчика и девочку, их отнесли в приют, но буквально через несколько недель забрали — подтверждённый факт. Лимер не дочь леди Нолейв, тоже факт. Снова отложила иголку и дописала сведения на листок. За детей хорошо заплатили — тоже факт. Неизвестный нападавший носит на ауре метку рода матери — почему? Подняла голову, рассеянно посмотрела на Лореса.
— А что там с признанием детей и метками, можно ещё раз для дураков? — спросила лорда следователя. — И с наследованием магии?
— Можно, — младший улыбнулся уголком губ, откинувшись на спинку и посмотрев на меня. — Вообще, при рождении в законном браке дети получают метку отца, с магией же сложнее немного. Какую категорию унаследует ребёнок, заранее предсказать невозможно, единственное только, выше, чем у отца, она быть не может. Чаще всего, если род сильный, старший сын наследует ту же самую категорию, девочки — чуть ниже. Иногда, очень редко, случается так, что у сильных магов может родиться ребёнок выше на одну категорию, но это действительно редкие случаи, и только если у отца от восьмой и выше. Собственно, у моего деда, восьмая, а у папы девятая получилась, — улыбка Лореса стала шире.
Я подняла брови — так у Эрсанна ещё и папа… жив? И где он, интересно? А мама? Эмм, стоп, вопросы о семье Морвейнов оставим на потом. Сейчас другое важно.
— Хорошо, а категория матери влияет как-то на распределение магии? — уточнила я, вернувшись к вышивке и не глядя на лордов.
Теперь понятно, почему Лимер без дара. Скорее всего, её отец не знатных кровей. А вот у настоящей дочери Сигирин вполне может быть какая-нибудь пятая категория, что для женщины очень и очень неплохо.
— Конечно, предпочтительнее, чтобы она обладала не слишком низкой, — Лорес кивнул. — Поэтому аристократы тщательно следят за заключением браков.
— Хорошо, с магией более-менее понятно, а что с меткой? — вернулась я к прежней теме. — Получается, у законных она отцовская, а у незаконных — матери?
— Да, именно так, — теперь отвечал Эрсанн. — Только в случае официального признания, в храме Эгвена, метка меняется на родовую отца.
— О, как, — я нахмурилась, углубившись в сопоставление разрозненных кусочков. — Значит, даже если детей забрал отец, сына он не признал, получается? Если на нём осталась метка Нолейвов?
— Видимо, так, — согласился Эрсанн. — И вот тут мы можем крупно промахнуться, если неизвестный всё-таки признает сына, спасая его от наших поисков. Мы просто не поймём, что это именно он, даже если рядом стоять будет.
Я снова задумалась, потом взяла перо и записала. Итак: Лимер — не дочь Сигирин, а значит, просто случайная жертва. У самой Сигирин была двойня, сын и дочь, которых забрали из приюта почти сразу. У сына осталась метка матери, значит, отец не признал. Так? Так. Дочь под вопросом. Что искали в кабинете — списки фрейлин, для того и Эрсанна отвлекли нападением на Лореса, чтобы он поменьше внимания уделял этому вопросу.