— О, пап, да ты затейник, — сынуля откровенно довольно рассмеялся, отпустил наконец меня, но отойти не дал, ухватив за руку. — Понял. Хорошо, пойдём, провожу.
Тут я не выдержала всё-таки. Попробовала высвободить ладонь, безуспешно, правда, и пробормотала, кляня себя за слишком неуверенный тон:
— Н-не надо, пожалуйста, милорд…
— Яна, — оборвал Лорес, и что-то такое было в его голосе, что я невольно покосилась на него и вздрогнула. Тёмно-голубые глаза сузились, улыбка пропала. — Усвой, пожалуйста, одну вещь. Твоё смущение мне нравится только в одном случае, если это касается наших игр между собой. Я не собираюсь прятаться в собственном доме, и не вижу ничего дурного в моём интересе к тебе. Ты, хоть и попаданка, но на простолюдинку не тянешь, что бы ни говорил закон, — взгляд Лореса оценивающе прошёлся по мне, я его слушала, и во мне росло глухое раздражение самоуверенностью и этой отповедью. Голова поднялась, я уже смотрела прямо ему в глаза, смущение незаметно растворилось, его место заняло возмущение. — И даже если кто-то увидит, как я тебя провожаю, это моё личное дело, и мне всё равно, кто там что подумает. Я у себя дома, а ты, — тут его губы разошлись в насмешливой улыбке. — Ты принадлежишь нам с отцом, Яна. Поняла?
— Поняла, — ровно повторила я и добавила, не скрывая язвительности. — Вы очень доступно всё объяснили, милорд. Только там, где я жила, людей за вещь не держали!
Ой. Не перегнула ли палку, голос зачем повышать, Ян?! Сейчас ещё и за это огребёшь!
Со стороны Эрсанна послышался смешок, но он не вмешивался в разговор. Брови Лореса поползли вверх.
— А ты не вещь, Яна, и я никогда тебя вещью не считал, — отозвался он и медленно поднёс мою ладонь к губам, не сводя пристального взгляда.
— Кем тогда? — вырвалось у меня.
Лорес не торопился отвечать. Тёплые, мягкие губы Морвейна-младшего прижались к тыльной стороне, язык легонько погладил кожу, и по ней разбежались колкие мурашки аж до кончиков пальцев. Я едва не выдернула руку от неожиданности, сердце сбилось с ритма, как и дыхание. Тишина в гостиной начала давить на уши, я позабыла даже про Эрсанна с моим нижним бельём.
— Кем? — повторил он задумчиво, оторвавшись наконец от моей ладони и чуть сжав пальцы, продолжая смотреть мне в глаза. — Женщиной, Яна. Которая, оказавшись в непривычных условиях, на удивление быстро к ним приспособилась, без истерик и впадания в отчаяние. Женщиной, которая оказалась сообразительной, умной, и как выяснилось, ещё и красивой, — он усмехнулся, а я пыталась справиться с разгулявшимися от его слов эмоциями. Раздражение схлынуло, волнение усилилось. Зачем он опять всё это говорит?! — В нашем мире редкое сочетание, Яна, поверь, леди тут воспитываются по-другому. Касаемо того, что ты принадлежишь нам, — он погладил большим пальцем ладонь, как раз ту, на которой красовался узор браслета, и склонил голову к плечу. — По-моему тебе это нравится не меньше, чем нам, а, Яна?
Ну… с вещью я, конечно, погорячилась. Как с вещью со мной тут не обращались ни разу. Но вот как с игрушкой — да!! Открыла рот, чтобы высказать последнюю мысль, но вовремя остановилась. Янка, кому врём. Да тебе на самом деле ровно, что там подумают многоуважаемые гости, если увидят тебя и Лореса вместе! Тебе с ними детей не крестить, ты для этих лордов и леди — всего лишь прислуга! Никто не будет за твоей спиной перемывать кости и смаковать возможные подробности твоих отношений с хозяевами — у них полно других тем для сплетен, поинтереснее. Ты просто отчаянно трусишь остаться с Лоресом наедине, вот и все твои отговорки.
— И заканчивай разговаривать так, будто за каждое лишнее слово тебя пороть будут, — раздался ленивый голос Эрсанна. — Грубить перестала, хорошо, молодец. Научись теперь не бояться своё мнение высказывать, даже если оно не будет совпадать с нашим. Поверь, это не так страшно, как кажется, — с отчётливым ехидством добавил Морвейн-старший.
— Пойдём, полночь скоро, — заговорил Лорес, потянув меня к выходу из гостиной.
Я молча повиновалась, переваривая очередную порцию сведений, и обдумывая, как же теперь дальше вести себя. Мне ясно дали понять, что вернуться к прежнему существованию скромной экономки не позволят. Более того, мне грозит смена статуса, но на какой?! Обольщаться не стала, вряд ли стану хозяйкой этого дома, ни один из Морвейнов мне ничего такого не обещал, и никакой неземной страсти от них я не наблюдала. Влечение — да. Какой-то свой расчёт — да. Вряд ли сильные чувства, да я и не хотела их, такой поворот меня скорее испугал бы. Влечение пройдёт, в конце концов, и возможно меня тогда оставят в покое, к моему облегчению. Ладно, хорошо. Допустим, Морвейнам приятнее видеть перед собой не девицу в невзрачных тряпках, а кого-то поприличнее, спорить не буду. Даже в моём мире в серьёзных конторах существует дресс-код, представлю, что тут он тоже есть. А как тогда быть с откровенным заявлением Эрсанна?! С этими провокациями на грани фола? Смириться, принять? Пытаться держаться на расстоянии? Конечно, ага, кто тебе даст, дорогая моя. Твои возражения никто слушать тут не будет, и уж тем более верить им. Но… чёрт, я просто НЕ МОГУ вот так с ходу взять и… и согласиться! Одна только мысль о том, что стану любовницей, да ещё двоих сразу, вгоняет в нервную дрожь и рождает кучу ненужных вопросов и опасений, о которых даже думать не хочется. И не буду, не буду вспоминать, как мне было хорошо в руках Эрсанна, как умирала от его ласк и поцелуев…