Эдак меня уволят, не успев принять на работу. Буду держать язык за зубами, клянусь!
Старик снова помахал золотым и протянул мне вторую бумажку.
«Тогда следуйте за мной, покажу замок».
С удовольствием. Видела я его в последний раз давно, где стоят ворота знала, но мало ли что изменилось? Подобрав юбки, я пошла за Карфаксом.
— Мередит, — на всякий случай сказала ему в спину. — Меня зовут Мередит.
Он вздрогнул, но не обернулся. Ничего. Большего мне о себе сообщать и не нужно.
Солнце высоко висело в небе, мы бодро шагали по дорожке. Я уже размечталась, как мои карманы наполнятся золотыми. Если поручений будет много, и я продержусь служанкой до зимы, то родные будут досыта есть. А если до следующего лета, то и на приданное соберу. Главное, помнить, что нужно молчать. Но с Карфаксом оно и не трудно. Старик сам ни слова не проронил. Чудо, а не наниматель. Никакой ругани и пощёчин!
Наконец, мы добрались до замка. Крепостная стена в одном месте обрушилась. Я перелезла через гору камней и пошла за стариком по заросшему бурьяном двору до западной башни. Странно, он ведь писал о воротах. На ходу передумал? Ладно, так даже лучше. Сразу пойму, куда приносить покупки с рынка, раз уж спросить лишний раз не получится. Карфакс открыл дверь и исчез в темноте.
Надолго исчез. Я успела замёрзнуть, сосчитать все камни в стене, дважды подёргать за ручку двери, но старик не вернулся.
— Уснул, что ли? — вздохнула я. — Или заболел?
В его возрасте уже можно осторожно подумать, что умер, но я гнала такие мысли прочь. Если заболел, я лекарства принесу. Будет первое задание. Пусть живёт, мне деньги нужны.
Ох, как жаль, что кричать запрещалось. Так я хотя бы напомнила о себе. Громко и отчётливо. Но что теперь? Идти на поиски? А если меня уволят за любопытство? Но и стоять здесь не дело. Вдруг старику, правда, плохо?
Я глубоко вздохнула и потянула за ручку двери. Ничего страшного не случилось. Изнутри пахло разлитым вином. На стене в держателе тускло горел факел. Дорогу мне перегораживал пыльный сундук. Судя по толстому слою, к нему лет десять никто не прикасался. Куда же делся наниматель? Я шагнула вперёд и заметила ещё одну дверь. Приоткрытую. Ай, удача! Там он и укрылся. Если я наберусь наглости, то получу записку с заданием и отправлюсь его выполнять. Вечер не скоро, успею. Хлеба с рынка принести? Или воды из колодца натаскать? Я видела его во дворе.
— Господин, — прошептала в темноту, но никто не отозвался.
Так всё, хватит трусить! Мне запретили разговаривать, а ходить по замку — нет. Вот не рухнут его каменные стены, если я проверю комнату. Тем более из двери слабо струился голубой свет. Окно там, что ли, занавешенное синей занавеской? Или этот, как его? Красивый такой, богатый. Вспомнила! Витраж. Значит, гостиная лорда, а в ней ничего опасного нет.
В третий раз за день набравшись смелости, я зашла в комнату.
— Ай, да как же так, — прошептала, и голубое свечение стало ярче. Его испускал шар, лежащий на столе рядом со спящим стариком. — Господин Карфакс, очнитесь!
Шар тут же выпустил голубое облако света, и замок задрожал. Каждый камень в его кладке затрясся, с потолка посыпалась пыль. Наниматель поднял голову и открыл глаза.
— Господин Карфакс, — повторила я и чуть не упала.
Пол ходил ходуном, со стола попадали книги. Бежать нужно было, но я, как заколдованная, смотрела на пульсирующий голубым светом шар.
— Что ты надела? — с ужасом спросил Карфакс. — Мери, я же просил тебя молчать!
От грохота закладывало уши. Шар вспыхнул ослепительной вспышкой, и я потеряла сознание.
***
Очнулась в том странном состоянии, когда ничего не видишь в темноте, но уже догадываешься, где очутилась. В подвале замка меня запер Карфакс. Пахло здесь, как в винном погребе, и камни холодили спину. Святые предки! Я ненавидела спать на спине! Тело затекало, как у старухи. Поднималась потом на ноги еле-еле, кряхтя и проклиная всех вокруг.
Но это ещё не самое худшее, что могло случиться. Дышала я носом, потому что Карфакс засунул мне в рот тряпку. Самый настоящий кляп, ага. Я, наивная, считала, что его можно выплюнуть или вытолкнуть языком. Не-а. Челюсти не двигались вообще. И руки связаны. И ноги. «Ну всё. Пропала ты, Мередит». Если от подвальной сырости и холода потечёт насморк — я задохнусь. Если Карфакс всё-таки болен и помрёт, то я сдохну от жажды. Позвать на помощь невозможно, самой не выбраться. Беда. Вся надежда на родителей. Они ждали меня на ужин. Раз не пришла, то пойдут искать. И плевать, что не знают, куда именно. Найдут рано или поздно.