Тесто я готовила быстро. Почти с закрытыми глазами. Мяла его, раскатывала, снова мяла. Пока оно расстаивалось, за начинку взялась. На две пригоршни измельчённого пастернака три щепотки мяты, столько же сыра, сливочного масла, два яйца, немного сахара и всю смородину.
«Эка, — говорила матушка, — я тебе из всего подряд сама любой пирог сделаю. Не велико умение. Хватай, чего под руку попадётся и режь.
— Дура ты, Хельга, — возражала бабушка. — Тут же вкус! Специи!»
Дорогущую корицу я прямо в начинку высыпала, а к ней мускатный орех добавила. Бабушка бы стучала кулаком по столу, чтобы побольше, побольше, но я испугалась за Карфакса. Столько дней на одном хлебе сидеть — желудок, поди, разучился работать. Опасно ему много специй за раз подсовывать. Вдруг выплюнет? Хотя бабушка говорила, что господам нравилось. Они без соусов, перца, тмина, горчицы и мёда считали еду слишком пресной. Простецкой. Для бедняков.
— У нас же пир? — пожала я плечами, задвигая пирог в печь поближе к огню. — Вот пусть и пирует, а я каши из пшена поем. Мне эта дорогая корица даром не нужна.
Подол платья от последнего похода на рынок загрязниться успел. Дождь вчера лил, как из ведра, и земля не успела толком просохнуть. Я со вздохом ушла переодеваться. Обидно, что к ужину выйду в старом наряде, но прислуживать за столом нужно в чистом. И чепец надеть, да. Тут уж не до страданий по загубленной красоте. Ни один волос с головы служанки не должен упасть в хозяйскую еду. А то уволят. Вот и когда читать? Зря, наверное, Карфакс пообещал мне обучение магии. Усталость уже одолевала так, что глаза закрывались. Со стола уберу, посуду помою и замертво спать упаду. Набегалась за день.
Колдун снова играл на клавесине. Я слышала скрипучий голос инструмента, пока несла огромный пирог в гостиную. Стол заранее накрыть успела и теперь гордо появилась на пороге.
Карфакс завершил игру особо сочным аккордом, и со скрипом старого стула обернулся ко мне.
— Пирог, ваша колдовская светлость, — присела я вместе с блюдом. Особая наука для служанки, бабушка учила. Маленько не так сделаешь — и все кулинарные труды на полу окажутся. — Разрешите подавать?
Колдун усмехнулся на «светлость», кивнул, что разрешает и пошёл к столу. Свечей я сегодня зажгла больше обычного, не стала экономить, а то слишком уж темно вечерами. Красоты моего пирога не видно.
— С чем он? — якобы безразлично спросил колдун, а сам слюной давился и глаз с блюда не спускал. Голодный же. — С горохом?
— Секрет, — кокетливо улыбнулась я. — Попробуете — узнаете.
Надеялась, что кокетливо. Стрелять глазами меня учила Анна. Я не очень доверяла её мастерству. Самой себе она только на пьяницу настреляла. Вдруг чего неправильно делала? А бабушка и вовсе запрещала такие вольности с господами. «Забудь, Мери! Не твоего поля эта ягода». Но мне край было нужно умаслить Карфакса.
— Хорошо, — протянул он и взялся за нож.
Резал пирог осторожно, будто я, подобно столичным поварам, дошла до такого уровня мастерства, что была способна запечь в тесте живых птичек. Кушанья с секретом на потеху делали. Птички разлетались, гости смеялись, а пустой пирог потом на кухню возвращали.
— Пахнет необычно, — то ли похвалил, то ли поругал Карфакс, но морщиться не стал. — Пикантно. Он сладкий?
— Я надеюсь.
— С ягодами?
— Конечно.
С великим трудом я отвернулась, чтобы не смотреть колдуну в рот. Не мешать пережёвывать. Сердце испуганно трепыхалось. Да, всего лишь пирог, но от него сейчас многое зависело. Моя женская репутация хозяйки, в конце концов! Неужто я не в состоянии накормить единственного мужчину в доме?
Жевал он как назло бесшумно, и через мгновение я не выдержала. Посмотрела на Карфакса. О, святые предки! У него щеки покраснели и глаза казались безумными!
— Специи, — сдавленно выдохнул он и потянулся за кубком с вином. — Мери, у тебя рука дрогнула над блюдом? Зачем так много? Слишком много.
Проклятье, это провал! Я вцепилась в край передника и шумно сглотнула слюну.