Успокоившись, я попробовала расслабиться и немного подремать. Чем ещё заниматься в темноте и тишине? Главное, чтобы крысы, тараканы, сороконожки и прочая живность не пожелали составить мне компанию. Я ж брезгливая. К навозу в хлеву относилась ровно, а шуршание чужих лапок на коже не переносила совершенно.
Дверь скрипнула, в темноте вспыхнул жёлтый росчерк света. Карфакс занёс лампу в мою темницу. Я зажмурилась, глаза болели. Как бы проклятый голубой шар не выжег их. Горе-наниматель вместо приветствия пнул ведро рядом со мной и сунул что-то в лицо. Бумажку. Ага. Карфакс умел говорить, я слышала, но почему-то снова предпочёл молчать.
— Э-э-а, — ответила я сквозь кляп.
Должно было получиться что-то вроде: «Любезный господин. Не соблаговолите ли вы развязать мне руки или хотя бы держать бумажку так, чтобы я разглядела буквы? И лампу уберите. Нет, не сюда, в другую сторону. Ладно, вот так нормально».
Худо-бедно, но я разобрала торопливо написанное послание:
«Мери, ты совершила страшное преступление. Разбудила древний артефакт. Я потому запретил тебе разговаривать, что он откликается на человеческий голос. Теперь его сила, как маяк, светит всем лиходеям, желающим получить великий дар богов. Шар исполняет желания. Любые. Нужно только произнести их вслух».
Твою ж курицу, раздавленную повозкой! Вот тебе и голубой шар! Зачем Карфакс вообще держал его при себе? Почему до сих пор не стал властелином мира, раз шар исполнял любые желания? Я ничего не понимала, а текст уходил на обратную сторону бумажки. Через пару мгновений наниматель догадался её перевернуть.
«Я должен был убить тебя только за то, что ты увидела шар. Но я слишком стар и слаб, чтобы продолжать хранить его в одиночку. Ты станешь моей служанкой, как мы и договорились. Будешь жить в замке и ходить в деревню за продуктами. Но учти, Мери, если ты кому-нибудь проболтаешься о шаре, он сам тебя убьёт».
Ещё не легче. Умирать мне не хотелось. Я испуганно моргала, сопела и пыталась хоть немного подумать.
Если шар убивал тех, кто о нём рассказывал, то почему Карфакс жив? Ах, да, я же сама увидела артефакт. Наниматель не собирался его показывать, а теперь вроде как поздно секретничать. И раз уж в полку знающих о шаре прибыло, то почему бы не воспользоваться этим? Хитро. Очень хитро. Настолько, что я начала подозревать старика в злом умысле. Уж не подстроил ли он всю историю с шаром? Затаился в комнате, открыл дверь, выложил артефакт рядом с собой и уснул. Ага, силки расставил. «Лети ко мне, птичка». Гад ползучий! Интриган хитровымудренный! Ещё до встречи на рынке, наверное, меня приглядел. Три года слуг в замок не пускал, а тут сподобился нанять помощницу. Я засопела совсем уж громко и уставилась на него.
«Подожди», — жестом показал он и полез в карман.
Много бумажек написал? До следующего утра прочитаю?
«Я развяжу тебя, если ты поклянёшься, что будешь молчать. Мы в большой опасности. Чем громче звучит человеческий голос, тем сильнее разгорается шар. На его свет придёт тот, кто легко убьёт нас обоих, а потом уничтожит весь мир. Мы можем спастись, если шар остынет. А для этого нужно молчать».
Поняла. Шар, как чайник на горячей печке. Ставишь — кипит, снимешь — остывает. Я кивнула, что буду молчать. Деваться всё равно некуда. С колдовскими штучками лучше не играть. Все беды в нашем мире от колдунов пошли. Уж их самих почти не осталось, а всё аукается то там, то здесь. Вот и мне досталось. Обида на Карфакса заедала, аж жуть. Слёзы наворачивались, пока верёвки мои развязывал. Лучше бы ударил, как торговец рыбой, чем эдак вокруг пальца обвёл. Я уйти от него хотела, когда денег заработаю — и что теперь? До смерти в обнимку с шаром жить? Состариться в замке, как его новый хозяин?
Кляп у меня изо рта Карфакс вынул в последнюю очередь. Из вредности хотелось заорать на весь подвал, но дико болела челюсть. Язык, наверное, долго не сможет нормально шевелиться. Так и буду мычать и блеять. Матушка прицепится: «Ты пила вино, Мередит! Ух, я тебя за уши оттаскаю».