Мамочки, только этого не хватало! Поверенный закричал и попытался рукавом сбить пламя. Счёт шёл на мгновения. Ещё два удара сердца, и господин Монк загорится весь! А я стояла столбом и слушала звенящую тишину в голове.
— Воды! — закричал неудачливый взломщик. — Горю! Воды! А-а-а-а!
Колодец слишком далеко. Кувшина на столе слишком мало. Запах становился тошнотворным. Горела плоть. Спасать скоро станет некого. Я ударила тем заклинанием, что у Мери получалось лучше всего. Горацим деи. Простой щит. Если вложить достаточно силы, то он превратится в ураган.
Стены замка содрогнулись. Пламя отчаянно цеплялось за тело Монка, но не смогло удержаться. Весь дым вынесло в окно. Обожженный поверенный рухнул на пол и затих.
— Что я наделала? Что я наделала?
Слова звучали так, будто стонал кто-то другой. Не я. Почему не вспомнила заклинание перемещения воды? Можно было притянуть два ведра прямо из колодца. Через окно. Я убила господина Монка! Плевать, насколько он сам виноват и причём здесь воля шара-артефакта. Я убила человека!
Нет, в это невозможно поверить! Надежда, что всё обойдётся, не оставляла меня. В голове возникла формула «стазиса». Не знаю, зачем я кинула её в мёртвое тело поверенного, но заклинание сработало. Над ним загорелся бледно-зелёный купол.
— Жизнь, — потребовала я, складывая из пальцев одну за другой три замысловатые фигуры. Так было проще плести другое заклинание. — Покажи мне жизнь!
Облегчение окатило волной прохлады. Над сердцем Монка появился золотой треугольник. Поверенный был жив.
— Зелье, — приказала я самой себе и рванула в нашу с Мери комнату.
Хвала матушке-природе, успела его закончить. Ещё не остыло толком, горчило и было дрянным на вкус без мяты и ягод, но думаю, Монк не станет возмущаться. Ему нечего терять. Стазис избавит его от боли буквально на пару минут, отложит смерть, но потом всё вернётся. Лишь бы магический шар не завершил начатое. Насколько артефакт кровожаден? Никто ведь толком ничего мне о нём не рассказывал.
Я вернулась с флаконом зелья в кабинет учителя. К телу с почерневшим пятном на груди подходить было страшно. Красивое лицо мужчины исказилось от страданий.
«Глубокие ожоги, — сказала бы мама. — Смертельные. У тебя нет шансов».
Выбора у меня тоже нет. Я вытащила пробку из флакона и вылила зелье в открытый рот приказчика. Теперь нужно ждать и держать стазис на сколько хватит сил. Забирать из замка энергию и вливать её в заклинание. Господин Мюррей сделал бы что-нибудь ещё. Наложил целительные чары, договорился с духами предков, чтобы они не забирали Монка. А я умела так мало…
«Зато убивать научилась», — сказала бы бабушка.
Нет, пожалуйста! Никогда себе не прощу. Зачем бы приказчик не забрался в замок, оно не стоило его жизни! Даже проклятый шар-артефакт.
Я так нервничала, что энергия утекала песком сквозь пальцы. Тратилась впустую. Стазис бледнел и мерцал, зелье не торопилось спасать моего ночного гостя. Я представить не могла, что буду делать, если он умрёт. Похороню тело за стеной замка? Скажу господину Мюррею: «Не виноватая я, он сам пришёл?»
— Ну же, скорее, — взмолилась я и вложила в стазис всё своё упрямство.
Зелье, наконец, подействовало. Страшная рана затянулась, кожа на груди Монка стала не чёрной, а просто красной. Да, мне не хватало знаний и умений, чтобы исцелять. Но что могла, я сделала.
Вторая волна облегчения усадила меня рядом с мужчиной. Ужасная ночь. Я ещё и замок собиралась защищать? Чуть не сожгла его. Огонь вполне мог перекинуться на мебель в кабинете, на шкафы, на книги с бесценными знаниями. О, матушка-природа от чего ты нас всех уберегла! Да лучше мне сгореть вместе с господином Монком, чем потерять библиотеку учителя!
Приказчик тихо застонал. Я прикусила язык и потёрла пальцами лицо. Нет, со «сгореть» я погорячилась. Невыносимая боль. За сковородку-то нечаянно схватишься, не знаешь, куда себя деть. А то, что случилось с Монком, врагу не пожелаешь.
— Лежите, — попросила я. — Вы не здоровы. Исцеляющее зелье в моём исполнении не совершенно. Я принесу мазь от ожогов, если вы пообещаете не двигаться, не сбегать и не копаться в бумагах учителя.