— Святые предки, перестаньте! — взмолился аптекарь и расставил руки, чтобы защитить полки с лекарствами. — Госпожа Лоуренс, это вас касается! Немедленно «потушите» свои пальцы и убирайтесь из аптеки! Я подам прошение об отзыве у вас лицензии. Вы — позор всех лекарей. Угрожать пациенту! Неслыханно. Убирайтесь!
— Я уйду, — пообещала я. — Как только вы вернëте мои зелья.
— Да забирайте, — Абрамс схватил корзину и стал сбрасывать туда бутыльки с полок. — Все до единого. Мне тут пустышки не нужны. И забудьте дорогу в мою аптеку и в гильдию. Шарлатанка! Дешёвая фокусница!
— С удовольствием, — гордо заявила я. — Но вы ещё вспомните, чьё имя было на этикетках наших лекарств.
Я взялась за плетеную ручку и с трудом подняла свою ношу.
Надеюсь, господин учитель закроет эту аптеку, как только суд вынесет решение в его пользу. А если нет… Да я всех крыс города на неё натравлю, нашествие саранчи на сад Абрамса организую!
Но это потом. Сейчас нужно продать зелья, пока у меня лицензию не отобрали.
«Мери расстроится, если я вернусь без денег. Мюррей разозлится, что я едва не использовала магию против простого человека, а потом откажется меня учить. Вот и кому лучше сделала?»
Жутко хотелось домой, в лес. Лечь на старенькую кровать, отгородиться книгой от всего мира и ждать, что проблемы решатся сами. Почему нельзя, как в детстве, спрятаться за спину мамы? Позвать бабушку, чтобы она топнула на обидчика ногой. Или мужа, на худой конец? Да, я знала, что к Мери приходил Людвиг и зачем он приходил. Не могла осуждать её за отказ. Но в редкие минуты отчаяния нет-нет да мелькала мысль, что пара жареных цыплят очень бы нас выручили. Ох, я слюной давилась, стоило представить золотистую курочку с ароматом трав. Выйди Мери замуж она бы уже сейчас ни в чём не нуждалась. Жила в большом доме, управляла хозяйством и засыпала с полным желудком. А мы с господином учителем так уж и быть продолжали бы варить зелья и пытаться их продать.
«Стыдись, Анабель, — прозвучал мамин голос в голове. — Желать колдуну навсегда отказаться от магии — жестокий поступок».
Мередит выбрала замок. А ещё господина учителя, потому что любила его. Нет, я ни слова ей не сказала. Сама поступила бы так же. И теперь обязана достать для нас золото.
Я ушла от аптеки на соседнюю улицу и постучала в первую попавшуюся дверь.
— Кто там? — зло спросил мужской голос.
— Попрошайки опять, — ответил женский. Такой же низкий и неприятный.
— Гони их в шею! Топор возьми. Сил уже никаких нет. Я отважу их от своих дверей. Кто бы там ни был, пусть катится в ямы демонов!
Дожидаться, когда ко мне выйдут, я не стала. Прижала корзину к груди и убежала. Да, горожане злые. Уставшие, потерявшие связь с природой и глубоко несчастные. Но зачем же мне топором грозить?
Во втором доме было проще. Там открыла служанка, долго слушала, как я расхваливала лекарства. Покачала головой, что не знает никакого Мюррея, а потом сжалилась надо мной.
— Хорошо, я спрошу у хозяев не нужно ли чего.
Я чуть её не расцеловала. Приплясывала на месте от радости, пока она медленно шла в другую комнату и вполголоса с кем-то разговаривала. У хозяйки сильно болела голова. Услышав о новом лекаре, пока ещё не открывшем свою аптечную лавку, она велела спросить нет ли чего-то способного облегчить её страдания.
— Три капли на стакан воды, — радостно объявила я, протягивая служанке «эликсир номер четыре». Болеутоляющее.
Испытать лекарство решили сразу же. Я терпеливо стояла на пороге и ждала, когда щедро сдобренный магическим заговором отвар трав подействует. Головная боль прошла, хозяйка осталась довольна. Пятнадцать первых медяшек я победоносно зажала в кулаке.
«Хвала богам и спасибо предкам, дело пошло!»
Жаль, что в итоге недалеко ушло. В других домах меня встречали чуть ласковее, чем в первом. Держали эликсиры в руках, но услышав цену, отказывались брать. Дорого.
— Ну раз дорого, значит, не очень нужно, — успокаивала я себя и шла дальше.
К вечеру удалось выручить ещё двадцать медяшек. Маленькая дочь торговца мётлами простудилась. Ко всему прочему её лечили согревающими компрессами и обожгли кожу на груди. Отец был против «колдовского зелья от каторжника», но мать, как истинно волевая и смелая женщина, послала его на кухню за тёплым молоком. А когда он вышел, сунула мне деньги.
— Если мазь и эликсир помогут, я помолюсь за вас богам.
— Лучше расскажите соседям, что у господина Мюррея прекрасные лекарства, — шёпотом попросила я, оставила две склянки и убежала.
Вечер быстро сменился ночью. На свечах горожане экономили, шторки на окнах плотно закрывали, так что я едва плелась в потьмах. С тоской вспоминала летающий ковёр учителя. Путь до замка неблизкий, корзина стала ненамного легче и я, кажется, заблудилась. Ходила кругами. Вот бы взлететь, как птица, и посмотреть, куда мне надо. Хотя что я разгляжу ночью? Даже фонаря с собой не было.