— Роланд Мюррей, — прочитала я, чувствуя, как пол уходит из-под ног. — Старый лорд!
Невероятно. Совершенно невозможно. Колдуны со всей их магией жили не намного дольше людей. Триста лет! Это не он!
— Внук, — твёрдо решила я. — Нет, прапрапраправнук.
Сколько нужно «пра», чтобы прошло три века? А нос тот же самый. И взгляд. Умный, насмешливый. «Любезная Мередит, когда луна коснётся нижним краем…» Да что же это такое?! Я отказывалась верить. Портрет старый, тёмный, мне померещилось! Всё из-за камзола. Колдун нарядился в гардероб лорда, вот я их и перепутала. Нужно спрятать картину и не вспоминать о ней. Если Карфаксу хочется хранить хлам, пусть. Весь замок — один сплошной сундук с хламом. Какой же дурой я буду выглядеть, когда приволоку портрет в спальню колдуна и буду вопросительно тыкать в него пальцем. «Ну и? — пожмёт плечами Карфакс, а потом обязательно вскинет брови. — Дальше что?»
Вот именно. Что дальше? Начну кричать на каждом углу: «Старый лорд вернулся!» — мне не поверят. «Сбрендила, — скажут. — Головой больно ударилась, когда камин чистила. Или с лестницы упала». Ага. Прямо в подвал. И носом уткнулась в пыльный холст. А если Карфакс сбрендил? Вдруг он притащил собственный портрет и просто написал на нём имя лорда? Никто ведь уже не помнил, как Роланд выглядел. Прискачет гонец от нынешнего лорда, захочет выставить колдуна из замка, а он ему картину выложит. «Смотрите, мой прапрапрапрадедушка. Видите, как похож?» Ещё и земли себе назад потребует. А что? Налоги сам собирать начнёт и новому лорду кукиш с маслом покажет.
— Ох, Мери, зачем тебе всё это нужно? — спросила я и вытерла руки о передник. — То господское дело, не твоё. Иди уже на огород и горохом займись. Всё лучше, чем одного старика с другим сравнивать.
Но и возле грядок спокойнее не стало. Не успела я согреться на солнце после стылого подвала, как снова дрожью проняло. Во-первых, горох вытянул усы из-под покрывала и стелился по земле. А, во-вторых, мне опять мерещилось.
— Да хватит уже! — простонала я, трогая ровную стену башни.
Ещё утром там была дыра. Я сама подобрала вывалившийся кусок камня, сложила его в корзину и вынесла прочь со двора. А теперь он стоял на месте. Я ногтями скребла стену, но не могла найти борозду. Не было её. Замок затянул первую рану.
— Ты помог, да? — спросила я у шара.
— Не ты, а вы, — поправил меня колдун. — И нет, это был не я.
Он по воздуху летал, что ли? Умел исчезать и появляться? Как ещё объяснить дурную привычку пугать меня до икоты?
— Извините, господин Карфакс, — ответила я, раз уж он заговорил.
Выпрямилась во весь рост и вытянула спину, словно перед отцом, когда он возвращался с полей и был не в духе. Колдун протянул мне свиток. Ага. Желания побеседовать, как нормальные люди, хватило ровно на одну фразу. Излагать оставшийся поток мыслей Карфакс предпочел на бумаге.
«Я догадался, что ты нарушила запрет и постоянно разговаривала возле шара».
Спасибо, что без витиеватостей и завитушек на буквах. Мой злой отец брался за ремень, а у злого Карфакса менялся почерк. Становился отрывистым, рублёным. Будто словами пытался меня высечь, как розгами.
«За это я вычитаю из твоего жалования два золотых».
Старая бумага затряслась вместе с моими руками. Это несправедливо! Два дня работы! Да как ему в голову пришло такое написать?! Ярость клокотала во мне, грозясь выплеснуться, но одновременно я понимала, что сама виновата. Кого взялась обманывать, дура? Колдуна? Вот и получила. Хорошо, что не уволил. Но, с другой стороны, я ещё не дочитала свиток до конца. Может, к последней строчке Карфакс так разойдётся в праведном гневе, что придётся бежать прочь из замка.
«Это безответственно, Мередит!»
Согласна.
«Колдовские артефакты такой силы — не игрушка».
Кто же спорит?
«Ты подумала хотя бы, что шар и на тебя влияет? Нет, не подумала? А зря. Я молодею, замок восстанавливается — что с тобой будет? В младенца превратишься?»
Мамочки! Вот теперь к трясущимся рукам добавились колени. Платье прилипло к вспотевшей спине, и перед глазами поплыли цветные круги. Я не хочу обратно в пелёнки! Мне всего двадцать. Если Карфакс помолодеет на тридцать лет, то даже не заметит, а я исчезну!
— Что же делать? — беззвучно шевелила я губами.
Бросаться в ноги к колдуну и умолять вернуть всё как было? Да! Но не сейчас. Вон как взглядом буравит и раздражением дышит. Точно выпорет. Дождётся, пока превращусь в ребёнка, и за розги возьмётся.