Нико на месте не мог устоять. Я видела, как горели его глаза, и во второй раз переживала, что втягиваю брата в неприятности. Историю на ходу сочинила. Врала напропалую, но во благо. Пусть Нико думает, что Карфакс решил развести старосту на деньги. Зато мне не придётся рассказывать правду про шар и про тех, кто на него охотится. Уберегу брата хотя бы так. Мальчишка, рассказывающий глупости о призраках, не опасен. Его не тронут.
— Золотой хочешь? — выдохнула я, чувствуя, что вспотела от переживаний.
— Спрашиваешь? Хочу!
— Тогда слушай. Мы сейчас уйдём вместе. Я скажу родителям, что ты мне нужен в замке помощником. Воды принести, поленницу сложить, ну и так, по мелочи. Нужен до завтра. Сама в город, а ты в дом заброшенный. Ходи вокруг него, в окна заглядывай и жди, когда призрак появится. Внутрь не лезь! Ты меня понял? Поклянись.
— Да понял, понял. Клянусь!
— Хорошо. Работа сложная, платит за неё Карфакс хорошо. До завтра возле дома просидишь и в замок беги рассказывать, что видел. Я тебе золотой дам. Договорились?
— По рукам! — подпрыгнул Нико. — Я смогу! Я всю ночь не буду спать, вот увидишь!
— Куда золотой-то хочешь потратить? — улыбнулась я, видя горячность брата. Он справится. Упрямый.
— Конфет куплю. Много. Мы с Лукой только на ярмарке их пробовали, а младшие даже не нюхали. Пусть порадуются.
— Пусть, — порывисто обняла я брата. — Добытчик ты мой.
— Не всё тебе золото домой носить, — буркнул он. — Я тоже могу. Посчитай, второй мужчина в семье после отца.
Я всё-таки расплакалась.
Как же я их всех люблю.
В трактир я пришла вечером, как и положено. Столы уже были заняты, горожане из тех, кто мог себе позволить, выпивали и закусывали. Не богатая публика, прямо скажу. Купцы предпочитали в гости друг к другу ходить, а здесь люди попроще ошивались. Набатрачат за день, смотришь — вечером уже всё спустят. А то и в долг пьют. Хозяин их запоминал, но кого-то и записывал. Ненадёжные были. Таких должников, вздумай они буянить и деньги не возвращать, Генрих из трактира взашей выталкивал. Иногда целая драка затевалась, повара на помощь звали. Кулачищи у Питера не хуже, чем у Генриха. Вмиг гостей утихомиривал. Но что-то я не видела среди выпивающих девушку, одетую, как леди. Сердце в пятки уходило от волнения. Неужели Нико просто так ночью будет возле дома мёрзнуть?
— Анна! — помахала я рукой от двери.
Подавальщица поставила на разнос две кружки пива и махнула мне в ответ:
— Сейчас. За стойку иди.
Заклинание отвода глаз я читать не стала. От кого тут прятаться? Упорхнула птичка, мы силки расставить не успели. Где теперь её искать, откуда ждать подвох?
— Ну, — спросила Анна, вытирая руки передником и заглядывая в мою корзину, — на продажу чего-нибудь принесла?
— Два кулька гороха, — призналась я.
— Давай сюда! — у подавальщицы вспыхнули глаза, будто я о золоте говорила. — Он так хорошо с картошкой пошёл, мы только его и продавали. Гостей за уши не оттащишь. Питер утром спрашивал, куда ты запропастилась. Цену больше не предложит, не надейся, но всё, что принесла, купит.
— Ого, какая удача, — радовалась я вполне искренне. — Вкусный, значит, горох?
— Не то слово, — Анна потащила меня поближе к кухне. — Только Питер готовит сейчас. Подождёшь?
— Конечно, — я специально встала так, чтобы хоть чуть-чуть гостей видеть. Не дала увести себя далеко. — Слушай, Анна, помнишь, ты про леди рассказывала, которая с повадками не-леди? Нашла она колдуна?
— Будто ты не знаешь, что нет, — усмехнулась подавальщица и заговорила мне в ухо. — Хозяин наш её обхаживает. Так возле неё крутится, что скоро дырку в полу протопчет.
— Жениться собрался? — попыталась я пошутить.
— Ага, два раза. В койку тащит. Но наша леди, как и положено настоящей леди, ломается изо всех сил.
— Она у него сейчас? — догадалась я. — В комнате?
— Верно думаешь, — улыбка Анна стала похабной. — И до утра не выйдет. Такой момент был, такой момент. Как в книжках этих, что леди читают. Примелькалась она здесь. Уж который день ходила, а всё одна сидела. Вот наши бабники городские и решили, что не хай добру пропадать. Собрались в кучку, в кучке три штучки, и подсели к ней за столик.
— Приставали?
— В корень зришь. Сначала разговоры разговаривали, а потом руки распустили. Леди в крик: «Пустите, не смейте, помогите!» Но гостям-то что? У них потеха. Стулья развернули, пива отхлебнули и смотрят. Генрих наш заволновался, да только не успел. На крик леди хозяин прибежал. «Пошли вон!» — гаркнул. И рукой так… Мол, идите. Они и пошли.
— Ох, — не поверила я. — Встали и пошли?