Выбрать главу

Ещё не легче. Умирать мне не хотелось. Я испуганно моргала, сопела и пыталась хоть немного подумать.

Если шар убивал тех, кто о нём рассказывал, то почему Карфакс жив? Ах, да, я же сама увидела артефакт. Наниматель не собирался его показывать, а теперь вроде как поздно секретничать. И раз уж в полку знающих о шаре прибыло, то почему бы не воспользоваться этим? Хитро. Я оставалась служанкой, продолжала бегать с поручениями, только теперь можно было не прятаться. Очень хитро. Настолько, что я начала подозревать старика в злом умысле. Уж не подстроил ли он всю историю с шаром? Затаился в подвале, открыл дверь погреба, выложил артефакт рядом с собой и уснул. Ага, силки расставил. «Лети ко мне, птичка». Гад ползучий! Интриган хитровымудренный! Ещё на рынке, наверное, меня приглядел. Три года слуг в замок не пускал, а тут сподобился нанять помощницу. Я засопела совсем уж громко и уставилась на него.

«Подожди», — жестом показал он и полез в карман. Много бумажек написал? До следующего утра прочитаю?

«Я развяжу тебя, если ты поклянёшься, что будешь молчать. Мы в большой опасности. Чем громче звучит человеческий голос, тем сильнее разгорается шар. На его свет придёт тот, кто легко убьёт нас обоих, а потом уничтожит весь мир. Мы можем спастись, если шар остынет. А для этого нужно молчать».

Поняла. Шар, как чайник на горячей печке. Ставишь — кипит, снимешь — остывает. Я кивнула, что буду молчать. Деваться всё равно некуда. С колдовскими штучками лучше не играть. Все беды в нашем мире от колдунов пошли. Уж их самих почти не осталось, а всё аукается то там, то здесь. Вот и мне досталось. Обида на Карфакса заедала, аж жуть. Слёзы наворачивались, пока верёвки мои развязывал. Лучше бы ударил, как торговец рыбой, чем эдак вокруг пальца обвёл. Я уйти от него хотела, когда денег заработаю — и что теперь? До смерти в обнимку с шаром жить? Состариться в замке, как его новый хозяин?     

Кляп у меня изо рта Карфакс вынул в последнюю очередь. Из вредности хотелось заорать на весь подвал, но дико болела челюсть. Язык, наверное, долго не сможет нормально шевелиться. Так и буду мычать и блеять. Матушка прицепится: «Ты пила вино, Мередит! Ух, я тебя за уши оттаскаю».

Кстати о родителях. Их бы предупредить, что я переезжаю к нанимателю. Сказать, что нужна теперь всё время под рукой, и платить поэтому будут больше. Отец обрадуется. Мало того, что минус одна тарелка на семейном столе, так ещё и плюс жалование. К нему, правда, голубой шар-убийца прилагался, но об этом велено молчать.

Я встала, цепляясь за пыльные полки, и показала пальцем на дверь. Уйти хочу, да. Но скоро вернусь. Карфакс мне ещё за болотную воду должен. Как бы стребовать свой золотой, не открыв рта? Наниматель-колдун отходить от двери не спешил. Перебирал заранее написанные бумажки. На все случаи жизни подготовился? «Если Мери будет орать, эту усну. Начнёт драться — эту. Рыдать — третью».

«Вот», — резким жестом протянул он мне сразу две бумажки.

«Можешь пойти домой и собрать вещи. Здесь нет платьев, щёток для волос и прочих женских премудростей. Принесёшь сама. Советую прямо за порогом замка, не откладывая, что-нибудь громко сказать. Увидишь, как крепко тебя держит шар. А как только испугаешься, ускорь шаг. Срок тебе — до заката».

Какое доверие. А если сбегу? Или он думал, что золото вместе с шаром держат крепче верёвок? На счёт денег он не совсем прав. Я, конечно, бедная, но если Карфакс начнёт издеваться надо мной в замке, то станет плевать на жалование, голодную семью и приданное — уйду. И никакой колдовской шар меня не остановит!

«Свой золотой за десять бутылок получишь, когда вернёшься», — значилось во второй записке. Я громко фыркнула и смяла бумагу. Старик-стариком, а действительно всё учёл. Ох и наниматель мне достался! Ей-ей, лучше десять торговцев рыбой, чем один колдун.

В коридор я вышла нетвёрдой походкой пьяницы, даже не оглянувшись. Жаловаться на утро, проведённое в подвале, некому, да и бесполезно. Слуги привыкли к дурному обращению. Всё, что можно сделать, если совсем невмоготу — уволиться. Но иногда с деньгами настолько плохо, а другой работы настолько мало, что терпят любую гадость. Особенно старые слуги, которые никому, кроме их таких же старых хозяев, уже не нужны. Мне ещё повезло. Пустой замок, а не шумный трактир с постояльцами, норовящими ущипнуть симпатичную подавальщицу за зад. И не рынок, где от перетаскивания тяжестей спины не разгибаешь. Всего-то колдун. Всего-то его страшный шар, при котором нельзя говорить. «Перетопчемся, — как любила повторять мама. — Выдержим».

Мою корзину с бутылками от подножия западной башни Карфакс забрал. Я заметила краем глаза, когда шла по двору до провала в стене. Солнце стояло в зените. Отец давно ушёл на работу, а мать хлопотала по дому. Осталась я без завтрака, но, может, хоть обедом накормят?