— Подожди, подожди, — я половину слов мимо ушей пропустила. — Восемьдесят лет? Ты не шутишь? Выглядишь чуть старше моего брата Нико. А ему пятнадцать.
— Возраст тела — семнадцать. И так ещё лет двадцать будет, если мама права. Мы с тобой маги. Я колдую с детства, это замедляет процесс старения. Сейчас неплохо. А вот, когда я десять лет с прыщами ходила…
Меня ноги еле держали. Я села прямо в придорожную траву и закрыла лицо руками. Восемьдесят лет! Поверить невозможно. Одно дело старик Карфакс. Тот момент, когда он был стариком. Там хоть триста лет, хоть пятьсот — ощущалось одинаково. Но Анабель.
— Говоришь, в лесу жила? — котелок моей головы кашу совсем не варил. — Мама, аптекарь. Восемьдесят лет читала. А я буквы лет пять назад выучила. Когда отец взялся за воспитание младших братьев. «Нельзя, мол, без чтения». До этого работала и не переживала. Кому нужна грамотная служанка?
Бубнила я теперь почти, как Анабель, только голосом низким и гнусавым. Осталось обнять руками колени и раскачиваться вперёд-назад, вперёд-назад. У нас в деревне блаженный один жил. Когда последние мозги пропил — так же делал.
— Ты научишься, — заверила меня Анабель. — Нужно только побольше практиковаться. А теория магии… Если хочешь, я буду тебе помогать.
— Хочу! Очень хочу. А то пока кухню отдраишь, обед приготовишь, уже подавать пора, а я ни одной страницы не прочитала. Почерк ещё у Карфакса… У тебя такой же? С завитушками?
Я рукой в воздухе показала густые волны, как кудри Нико.
— С завитушками, да. Бабушка ещё поставила. Говорила, что хороший почерк помогает контролировать себя. Представь, сидишь по много часов в день, чтобы научиться писать буквы идеально. А на улице тепло. Хочется пойти на ручей или покачаться на качелях. Но ты сидишь. Даже, когда тебя не контролируют, продолжаешь сидеть. Воспитываешь сдержанность и силу воли. И потом, когда что-то пишешь, приходится выверять всё, включая силу нажатия на бумагу. «Аккуратность, точность и контроль, Анабель, вот твои лучшие друзья!», — явно кого-то передразнила девушка. — Я помогу с магией, чем смогу. Буду читать вслух или пересказывать своими словами. Постараюсь по хозяйству помочь. Но я, наверное, многое не умею.
— Спасибо, — я встала и отряхнула юбку. — А по хозяйству… Там нечего уметь. Это же не почерк. Берёшь метлу и машешь. Вжик-вжик.
Я, в свою очередь, передразнила Карфакса. Сейчас казалось смешным, как сильно тогда обиделась. Думала, носом тыкает в то, что по сравнению с Анабель, моё место на кухне. А ведь нормальная оказалась девчонка. Забыть бы ещё, что моя бабушка моложе неё.
— Пойдём к портному. Денег у меня с собой не очень много, но на задаток хватит. Торговаться я буду. А то если ушлый Гензель увидит, что ты недавно из лесного заточения выбралась, то на радостях не оденет нас с тобой, а разденет. Да не бледней. Я образно. Мето… Мета…
— Метафорически? — прошептала девушка.
Явно ведь трактирщика вспомнила. Кто меня за язык тянул?
— Да. Пойдём, а то со всеми примерками до заката не управимся.
Анабель
Дом портного стоял на богатой улице. По крайней мере, мне она показалась богатой, потому что наша хижина была раз в пять меньше, бледнее и страшнее. Не было белого забора, красной крыши, похожей на нарисованную. Зато трава зелёная и цветы, ягоды. А здесь — какие-то кусты, казавшиеся искусственными.
Я с любопытством крутила головой, запоминая улицу. Та, где стоял трактир, какая-то серая, скучная, грязная. Здесь всё по-другому.
— Портные богатые люди?
— Не все, — Мередит расправила плечи и шагала гораздо увереннее, чем от моего заброшенного пристанища, — Гензель шьёт городскому главе, его приближённым и зажиточным купцам. В общем, тем, у кого есть золото. Дерёт за свои платья втридорога, но и ткань берёт не абы какую. Нашему колдуну по его происхождению положено обшиваться только здесь. Заходи.
Ученица толкнула плечом неприметную дверь, и я с порога чуть не налетела на деревянного человека.
— Ох, простите! — извинения вырвались прежде, чем я поняла, что пострадавший не живой. Лица у него не было, тело напоминало жуткую модель человеческого, но какое-то…. Не целое, будто из разных частей собрали и с помощью механизмов скрепили. Я подняла его «руку», ожидая, что та упадёт обратно, но конечность зависла в воздухе, как поставили. — Точно какой-то механизм!
Вошла глубже и огляделась по сторонам. Такие куклы стояли повсюду, на них — самая разная одежда. Красивые, будто волшебные платья, но не такие пышные, как рассказывала бабушка. Ну она-то жила в столице, а здесь маленький город. Зачем такие платья? Но все равно — красивые!