— А когда их добавлять? До того, как зелье закипит или после?
— Можно даже в готовое и холодное. Но не порть сразу все свои запасы. Если место, где ты сидишь с чашей, надёжное, то лучше не отвлекаться на постоянное обновление зелья. Пусть работает до победного. Мери, не стой у меня за плечом, пожалуйста. Я урок не для одной Анабель читаю. Сядь на стул.
Соученица рухнула на него, как подкошенная. Если бы не пышная юбка, то было бы больно. Я перестала понимать причину её горя и полностью сосредоточилась на учёбе.
— Господин учитель, а можно перо и бумагу взять? Они в сумке остались. Я быстро сбегаю туда и обратно.
— В кабинете возьми, — разрешил маг. — Заодно принеси документы со стола. О них я тоже хочу рассказать.
Представить не могла, что первый урок выйдет настолько потрясающим. Нет, я знала, что Ролланд Мюррей — великий колдун, мама рассказывала. Но как он понимал магию, как интересно объяснял её тонкости — отдельная история. Даже Мери прониклась и к середине урока перестала быть букой.
— Не привыкайте к тому, что магии в замке много, — наставлял он. — Шар так работает. Отойдёте на несколько шагов от главных ворот, и то, что легко удавалось здесь, перестанет получаться. Учитесь как следует, тренируйтесь. Кроме того, никогда не ставьте прослушку в незнакомом месте. Там, где нет путей к бегству. Где не уверены, что через стену не подслушивают уже вас. За преступления колдунов судят раз в десять строже, чем простых людей.
Да, господин Монк удивлялся, я помнила.
— А подделать завещание — преступление? — подала голос Мередит. Впервые с момента, когда вернулась в комнату.
Учитель как будто обрадовался. Обернулся к ней, спрятал улыбку и заговорил теплее, чем обычно:
— Ещё бы. Но завещание настоящее. Его действительно написал Роланд Мюррей, а состарилось на триста лет оно с помощью магии.
— Заклинание усушки? — не вытерпела я.
— Нет, временной сдвиг. В замке несколько десятилетий было сыро. Пергамент, наоборот, размок.
Мамочки, неужели настоящий «временной сдвиг». Это же высшая магия!
«А вы меня научите?» — рвалось с губ, хоть рот затыкай. Куда делось моё воспитание, старательно привитое матушкой? На стуле ёрзала так, что чуть не протёрла в нём дыру. И постоянно себя одергивала.
«Держи спину ровно, Бель. Вот здесь помолчи. Не лезь с вопросами. Учитель сам расскажет. Отомри и записывай. Быстрее!»
— А выписки из храмовых книг? — Мери по ложке подливала дёготь в бочку с мёдом. — Они тоже настоящие?
— Нет, фальшивка. Вместо печатей и подписей — морок. Если помните, я заставил приказчика выкинуть артефакт-обнаружитель магии. Иначе обман бы раскрылся.
— А в зале суда? — не унималась вторая ученица. — Вы же сами говорили господину Монку, что там артефакты тоже есть.
— Да, есть, — кивнул маг, — но если прочитать над пергаментом заклинание стазиса, то артефакт не почувствует магии.
— «Стазис» не ложится на «морок», — уточнила я. — Они несовместимы. «Морок» сразу улетучивается.
— Если капнуть на пергамент «закрепителем», то никуда не денется, — глаза учителя блеснули азартом. — Напомни рецепт зелья.
— Болотная вода, железная стружка, чёрная смола, — охотно загибала я пальцы и едва дышала от восторга. В книгах такого нет и никогда не будет. Вот что значит опыт, помноженный на талант и годы жизни. И всё это могло пропасть, умри Роланд Мюррей по-настоящему. Как же мне повезло. Какие же мы с Мери счастливые! — птичий помёт и горюн-трава. Много горюн-травы.
— Верно. Так что в суде подвоха с документами не заметят. А если господин Монк будет настолько упрям, что захочет проверить настоящие записи в учётных книгах, то его ждут два неприятных сюрприза. Первый. Здание суда, где якобы осудили Альберта Норфолка, сгорело два года назад. Вместе с архивом, да. И второй. Я специально указал местом рождения Генриха и Альберта деревню Выселки. Знаете, сколько их в королевстве? Пятнадцать. И знаете, где? На выселках. На самых дальних окраинах королевства. Замучается ездить. Полгода потратит. И то, если все другие дела бросит. Я успею выиграть суд, всё будет хорошо. Альберт Мюррей — колдун и точная копия деда. Ни один судья в здравом уме не вынесет решение в пользу Гринуэйя. Замок и земли снова станут моими.
Я верила в это всем сердцем, а Мери, кажется, сомневалась. Или просто до сих пор дула губы невесть на что.
— Так вот, — учитель сцепил пальцы в замок и посмотрел на нас обеих. — Приказ не показываться на глаза господину Монку остаётся в силе. Я до сих подозреваю, что бумаги его волнуют постольку поскольку. Он ищет шар. Сам или по заданию хозяина — не важно. Ищет. А мужчины его профессии верят, что женщины чрезвычайно болтливы. Увидев вас, юных и неопытных, он обязательно захочет вытянуть как можно больше. Не давайте ему шанса. Близко к нему не подходите. Мы договорились? Или так же, как с приказом сидеть в трапезном зале?