«Живи, — просила я, — прогони болезнь, пожалуйста. Дай колдуну её вытащить».
За гноем пошла кровь. Две пригоршни чёрной вязкой крови. Она вылилась на подушку и вдруг пожелтела.
— Всё, — выдохнул Карфакс. — Достал. Недуга больше нет.
Мать затихла, а меня в дрожь бросило. Колотило так же, как её мгновение назад. От гноя тошнило, комната качалась перед глазами. Но где-то там далеко-далеко, эхом звучало: «Всё. Недуга нет».
«Поверь, Мери, поверь!»
— Зови своих. Пусть переоденут её и приберутся здесь. Мне надо на воздух.
Колдун, шатаясь, ушёл, а я лежала на груди у мамы и плакала.
Магия повернулась другим боком. Я не знала, смогу ли так же, научусь ли. Чудеса не всегда прекрасны. Они пахнут гноем и остаются на теле липким потом, но дают жизнь.
— Мери, — слабым голосом позвала мать. — Мери, ты пришла.
Елена возила тряпкой по полу и улыбалась. Иногда тёрла рукавом и без того красные глаза. Окно и дверь распахнули настежь. Воздух с запахом болезни уходил так же быстро, как бледность с маминых щёк. Братья таскали воду, сёстры мыли — красота. Я от счастья мурлыкала что-то под нос, но тут раздались тяжёлые шаги отца.
— Мери? Пойдем, поговорим.
— Я закончу, — Нико тут же отобрал у меня тряпку. — Иди.
Ступени крыльца заскрипели под ногами. Я заметила, что братья грязь развели возле колодца. Никак не научатся переливать воду правильно. Зачерпнут полное ведро, а потом его одним махом переворачивают.
— Где господин Мюррей? — спросила я.
Во дворе колдуна не было. Неужели так устал, что обо мне забыл и уехал обратно в замок?
— Спит, — ответил отец. — Я отвёл его на конюшню, у нас негде. Ты не знаешь, как рассчитываются с колдунами за помощь? От денег он отказался.
Разговор начался серьёзный, а мне стало смешно. Пришлось кусать губы, отворачиваться от папы. Господин Роланд Мюррей в комнатушке конюха, должно быть то ещё зрелище. Одежду Гензель пока не прислал. Колдун ходил в своих высокородных шмотках с вышивкой и кружевом. Я представляла его среди соломы и видела рядом портреты брезгливо скривившихся родственников. Да уж, такое падение!
Истерика это. Моя. Так бывает, когда настроение поднимается из бездны отчаяния до вершины счастья.
— Он знает, что мы бедно живём, — кое-как выдавила из себя. — Потому и отказался.
Отец тяжело вздохнул. Один из всей семьи не радовался и выглядел ещё мрачнее, чем был, когда мы с Карфаксом приехали.
— Тогда чего он хочет? Зерно в мешках, посуду нашу, одежду? Я не первый день живу на свете, Мери. Знаю, что ничего просто так не делается.
— Отработаю, — поспешила ответить я. — В замке ещё много дел. Мюррей назовёт цену, и я отдам её из жалования. Не волнуйся…
— Вот этого я и боялся, — оборвал отец. — «Мюррей назовёт цену». А если это ты? Я знаю старые легенды. Колдуны когда-то ходили по деревням и спасали людей. У тех отцов, кому было нечем заплатить, они забирали красивых дочерей. В свою спальню, Мери! Ты понимаешь, о чём я?
Я понимала, но обсуждать тему спальни с отцом было неловко. Дома нам запрещались такие разговоры. Братьев ругали за «слова ниже пояса», Елене и мне приказывали заткнуть уши. И вдруг отец в открытую спрашивал, не захотел ли колдун сделать меня любовницей?
Может, когда-то и хотел, а потом мы крупно поругались. «Учи заклинания! Вместе с Анабель». И выгнал. Мужчины не прощают отказов. Свой я даже вслух сказать не успела — уже от ворот поворот получила. Святые предки, ну какая спальня? В замке бы остаться. Обложиться книгами на кухне и пытаться задобрить взъярившегося колдуна. То новые заклинания учить, то новые блюда готовить. Авось что-то и сработает. Успокоит его сердце.
— Не до постели ему, — ответила я. Теребила край передника и сгорала со стыда. — Проблемы с замком. С наследством. Прости, я не должна рассказывать хозяйские тайны. Занят он, в общем. Сильно занят.
— А много времени и не надо, — припечатал отец. — На колени возле кровати поставил, юбки поднял и вперёд.
Мне дурно стало. Не хуже, чем когда о жизни мамы переживала, но тоже едва на ногах удержалась. Хоть и мечтала провалиться сквозь землю. Голова уже в плечи втянулась, кулаки сжались.
— Мери, в глаза мне посмотри! У вас было что-то? Ты уже рассчиталась за помощь? А я-то, дурак, с деньгами полез. Отвечай!
Почему на меня сегодня все орут? Ничего эдакого не делала, ни о чём крамольном не думала, а словестные затрещины получала только так.