— Чтобы удивить их исцеляющим зельем, придётся сначала кого-нибудь слегка поджарить, — я едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться. — Но спасибо за совет, господин Монк.
— Благодарить я вас должен, — напомнил он. — Скажите, пожалуйста, не будет ли против ваш учитель и опекун, чтобы я прислал подарок? Не сочтёт ли он такой знак внимания неуместным?
— Господин учитель не будет против, но это лишнее. Не стоит. Лучше приезжайте за мазью, — отважно и не совсем умно предложила я. — Нужно закончить ваше лечение.
— Боюсь, тогда вам придётся спасать мою жизнь в третий раз, — расхохотался приказчик. — Господин Мюррей на порог меня не пустит. Испепелит, как обещал. Нет, мазь лучше принимать из ваших рук на нейтральной территории. Знаете, я придумал выход. На постоялом дворе, где я ночую, неплохо готовят мясные пироги. Мы могли бы пообедать после того, как вы получите лицензию. Отпраздновать моё двукратное спасение и появление ещё одного славного врачевателя. Трапезный зал общий. Ваша репутация честной девушки никоем образом не пострадает. Среди такой-то толпы благовоспитанных горожан. Постоялый двор всё же не трактир. Бояться не стоит.
— Хорошо. Только если не долго, — быстро ответила, чтобы не передумать.
В замке Мери и нетрезвый маг, за шаром, возможно, охота. Но Монк там точно не причём, мы уже выяснили. Учитель сказал, что под грибами не лгут. Всё по-прежнему крутится вокруг наследства, а я последнее время ничего вкуснее гороха не ела. Да и вообще ни разу не обедала наедине с мужчиной. С красивым мужчиной, который смотрит так, что сердце колотится и воздуха не хватает. Если разочек ослушаться Мередит, ничего страшного ведь не случится, да? Я пообедаю и вернусь. Буду с Монком предельно осторожной и ничего лишнего ему не позволю.
— Вы дождётесь меня?
— Конечно, — приказчик взял мою руку и коснулся тыльной стороны ладони поцелуем. — Буду сидеть за столом, пока солнце не зайдёт или пока вы не осветите улыбкой постоялый двор.
Я аккуратно отняла у него ладонь и ушла, не прощаясь. Пылали даже кончики ушей, а лицо и вовсе напоминало спелый томат. Зато с губ не сходила улыбка. Глупая и нелепая.
Мамочка, я, кажется, попала в ту же ловушку, что и вы с бабушкой...
Мередит
До обеда я варила гороховую похлёбку с пряными травами и пыталась убедить себя, что раз Нико не примчался в замок за помощью, значит, с мамой всё в порядке. Никто не позволит ей встать с постели раньше времени, хоть она и будет рваться изо всех сил. «Я здорова. Ну голова немного кружится… Ой, да ерунда. Вы поели? Чем Клауса с Гретой кормили? Я сейчас что-нибудь сварю». Нет, нет, нет. Братья натерпелись страха, сами всё сделают. И Елена стала какая-то другая. Тихая, серьёзная. Будто повзрослела за одну ночь. Справятся. Мне не нужно жить всеми мыслями там. Своего больного в замке хватало.
Карфакс объявил голодовку. Питался одним вином и колодезной водой. Причём воду он пил утром, доставая её магией прямо из колодца. Ага, ведро летело по воздуху в открытое окно спальни, чтобы погасить похмельную жажду великого колдуна. Я почему-то представляла его деревенским пьяницей. Небритым, душным от того, что долго не мылся и наплевал на себя. А вспоминался отец. Он выпивал, когда Клаус с Гретой ещё не родились. Возвращался ночью, нагулявшись с друзьями, и падал на кровать. Мама снимала его сапоги. Умывала лицо, ставила рядом пустую бадью. И ни разу не пожаловалась. Не сказала, как сильно она устала возиться с детьми и хозяйством одна. Она любила отца. И что-то от её тихой заботы в нём перевернулось. В нашем доме больше не пахло спиртным. А мама округлялась от новой беременности и расцветала от счастья.
Я сняла котелок с огня и продолжила помешивать похлёбку. Карфакс мог бы меня попросить принести воды, но не стал. Почему? Ему было лень? Или, что хуже, не хотелось разговаривать именно со мной? Конечно, я ведь отказалась убирать бутылки из-под его двери. Специально расставляла их так, чтобы в узком коридоре было не пройти, не проехать. Считать-то должен. Рано ещё говорить, что весь разум пропил. Десять. Их стояло десять! Пять вчерашних и пять новых, хотя я тщательно их прятала. Как вообще можно столько выпить и не умереть? Ладно, не за один раз, за два дня, но всё же. Представить страшно, какой величины должна быть душевная боль, чтобы её так заливать. И ведь особого повода нет. Шар на месте, замок тоже. Мы с Бель рядом и готовы помочь. А приказчик Монк пусть катится к своему лорду и городского главу с собой заберёт. Тьфу на них три раза! Как они посмели довести моего господина?