Главная сложность состояла в том, что в кабинете не было очага. Аптекари выдали мне горелку под котелок. Но пока крошечный язычок пламени будет прогревать чугун, выпрошенные десять минут на изготовление мази давно пройдут. Поэтому я решила нагреть котелок магией. Приложила к нему ладони и прошептала заклинание. Кажется, аптекари ничего не заподозрили. Уф-ф-ф, хорошо бы. Если обнаружится, что я — маг, то мне не только в лицензии откажут, но и диплом, подписанный господином учителем, потребуют. Нельзя колдовать за пределами учебной комнаты без документа о завершении образования. Мама предупреждала. А диплома нет. И не появится, если я не справлюсь с сегодняшним заданием раздобыть лицензию.
Я залила в горячую посудину молоко и положила ложку мёда. Пока смесь нагревалась, я измельчила траву череды. Чтобы довести молочно-медовую основу до кипения, пришлось снова греть ладонями металл. Зато сразу после я добавила основной ингредиент и стала помешивать будущую мазь, едва слышно нашёптывая заговор.
Аромат в кабинете стоял восхитительный. Чиновники сначала делали вид, что им всё равно, а потом дружно вытянули шеи. Я даже смутилась немного и пару раз неловко стукнула лопаткой о котёл.
— Как там мазь? — спросил Абрамс. — Время вышло.
— Почти готово, — пробормотала я, разглядывая бледно-зелёную субстанцию. — Нужно остудить. И можно использовать.
— Вот так вот, — протянул он. — Смешали молоко с мёдом и избавили меня от многолетней болезни. Очень сомнительно.
— Проверьте, — я пожала плечами. — Или уже готовы отказаться от нашего пари?
— Нет, — он распахнул на груди камзол и начал расстёгивать пуговицы рубашки. — Юным и самоуверенным полезно потерпеть публичное поражение. Оно сбивает спесь и ставит на место. Я готов.
— Не только юным, — вполголоса заметила я, вспоминая совсем другого мужчину с расстёгнутой рубашкой. Бесстыдные мысли о господине Монке помогли отбросить последние крохи неуверенности. Я варила мазь от сыпи чаще обычного супа. Перепутать что-то или испортить её невозможно.
Я зачерпнула со дна котелка, переложила ароматное лекарство в баночку и пошла к господину Абрамсу. Боги, главное, чтобы меня не заставили наносить её самостоятельно! Тут уже никакие мысли о молодом и красивом приказчике не помогут. Буду невежливо морщить нос, хотя лекарю не положено. Но лицензии же пока нет. Значит, я не совсем лекарь.
На моё счастье, пациент уже так настрадался от недуга, что не обращал внимания на церемонии. Зачерпнул мазь и начал втирать её в покрасневшую кожу. Сила природы, усиленная наговором, набросилась на сыпь. Два других лекаря хмурились, но взгляда от Абрамса не отрывали, а он чувствовал больше, чем видел.
— Проходит. Святые предки, проходит!
Толстый Кнелл фыркнул, а старик Гультраст достал из кармана зеркало.
— Посмотри поближе. Лично я ничего подобного ни разу не видел. Такое ощущение, что ты зря сегодня шутил о колдовстве. Зелье и есть. Зато работает.
— Самая обычная мазь, — я довольно улыбнулась. Казалось, за спиной крылья вот-вот вырастут, и я взлечу. Ещё чуть-чуть и лицензия у нас в кармане! — А у вас такая же обычная аллергия. В чашке травяной сбор, да? Вы, когда его пьёте, сильнее чешетесь. И цвет сыпи на глазах становится ярче. Используйте баночку до конца, откажитесь от чая, и, я гарантирую, от вашего недуга не останется и следа.
Абрамс демонстративно снял котёл с горелки и отнёс на свой стол. Не будь мазь такой горячей, обнял бы, наверное, чтобы никто не украл. Старший лекарь следил за ним, пряча смех за глотками чая. Дождался, пока пациент намажет руки, лицо, шею и сказал:
— Пари проиграно, насколько я понимаю. Подписывать лицензию?
— Да, — пробурчал Абрамс. — Адреса лавки в ней нет?
— Пока нет, но мы сейчас спросим у госпожи Лоуренс. Моя драгоценная победительница, не томите. Где вы будете торговать своими лекарствами?
— У нас, — я пощелкала пальцами, пытаясь вспомнить, как можно назвать то, что мы собирались делать, — домашнее производство. Пока лавки не будет.
— Считайте, что выбрасываете деньги на ветер, — чудом исцелённый чиновник желчно усмехнулся, и я пожалела, что мазь готовила с приятным запахом. Нужно было что-нибудь забористое варить. Чтобы птицы, пролетающие над Абрамсом, падали замертво, услышав запах. — У вас и расчётов нет, наверное. Себестоимость зелья, расходы на тару, запас на срок годности — слышали вообще о таком? Клиентов ведь тоже нет. Зато производство. Сразу — в омут с головой. Ох, неразумно, милая госпожа Лоуренс.