В кабинете Отто так сильно пахло свежей выпечкой, что у меня желудок подвело. Анабель тоже слюну сглотнула и опустила взгляд. Церемонии длились долго. Мужчины усадили нас в кресла с высокими спинками, Отто налил вина, раздал всем кубки и только потом городской глава задал вопрос.
— И что же, господин Мюррей, традиции позволяют вам брать учениц до того, как подтвердится благородное происхождение?
— А у вас есть сомнения, что я выиграю суд и верну себе земли вместе с титулом лорда?
Колдун пригубил вино и облизал губы. До суда оставалось чуть меньше двух недель, но я тоже считала, что глупо тратить время впустую. Отто хорошо. У него булочки, вино и полные кладовые, а мы, если не будем учиться колдовству и варить зелья — от голода умрём.
— Какие могут быть сомнения, если вы так похожи на деда? — Отто обвёл кубком квадрат, будто раму картины нарисовал. — Одно лицо. Признаюсь, увидя вас, я испугался, что Роланд Мюррей восстал из могилы. Однако когда имеешь дело с законом, возможны всяческие выкрутасы. Не та подпись на свитке, потерянная бумага, или, наоборот, не вовремя найденная. Что вы будет делать, если проиграете суд?
— При всём уважении, — колдун поставил кубок на стол и сел рядом со мной в кресло. — Это не ваше дело.
— Отнюдь, — приподнял брови городской глава. Морщины на его лбу собрались в глубокие складки. — Очень даже моё. Взгляните.
Он убрал со стола пару свитков и откинул крышку сундучка.
— Что там? — спросил Карфакс. — Я не вижу отсюда.
— Я покажу поближе.
Отто вышел из-за стола, поворачивая сундук так, чтобы все разглядели. На дне лежали два обруча с железной цепью.
— Их называют ошейниками, — объяснил хозяин ратуши. — По решению суда я буду обязан выселить вас из замка. Вежливо попрошу собрать вещи и убраться с земель лорда Питера Гринуэя, куда глаза глядят. И если вдруг вам или вашим ученицам взбредёт в голову воспротивиться справедливому требованию, то маленький отряд стражников, рискуя жизнь и здоровьем, наденет на вас ошейник. И прости-прощай колдовская сила.
Я громко икнула и тут же зажала рот. Глупый вопрос чуть не сорвался с языка. «Разве колдуны — не всемогущи?» Конечно, нет. Карфакс сам расписывал в красках, как их убивали. А ведь были те, кого наказывали за убийство. В каменоломню отправляли камень рубить, как придуманного Альберта Норфолка. В таком ошейнике, да? Иначе же не удержать.
— Я рад, что вы обеспечены необходимыми артефактами, — сухо ответил Альберт. — Но смею вас заверить, они не понадобятся. Приказчик Гринуэя — пьяница и волокита. Он проиграет дело, даже если я — трижды обманщик. Подумайте лучше, куда сами отправитесь, когда я выберу нового городского главу. Ваша власть только называется королевской. На деле грамота подписывается с моего ведома. По моей просьбе. Король в столице, а я здесь. И мне не нужен человек Гринуэя в ратуше.
Отто застыл на месте. Осознал угрозу? Поджилки затряслись?
— Мой отец верой и правдой служил городу…
— А вы получили место по его протекции, — отрезал колдун. — Не по таланту или заслугам. Но демоны с ними, со связями. Надёжные люди всегда нужны. Надёжные, Отто, лояльные. Так что передавайте мои наилучшие пожелания господину Монку. Визит окончен. Дамы, прошу вас.
Мы с Бель тут же встали из кресел и зашуршали юбками на выход.
Карфакс стал мрачнее тучи. Махнул рукой, чтобы мы зашли на ковёр и только в небе, уже далеко за городом, сказал:
— Скоро в сундуке будет три ошейника. Отто в лепёшку расшибётся, чтобы найти управу ещё и на Мередит. Один артефакт у него был, как у городского главы. Второй точно привёз с собой приказчик Гринуэя. Они договорились сотрудничать, и раз уж Монк застал ночью в замке тебя, Бель, то отдал артефакт на хранение тому, кто должен исполнять решение суда.
— А где он третий возьмёт? — спросила я. — И как долго будет возиться? Может, кто-то из нас успеет магией раскидать стражу, чтобы вас на каторгу не забрали? Есть же в учебниках заклинания, ядрёнее «щита», «огня» и «отвода глаз»? Тот же паралич. Его можно швырнуть в толпу?
— Нет, — покачал головой колдун. — Паралич накладывается на конкретного человека и с непривычки читается долго. Забудь. Мне приятна твоя самоотверженность, Мери, однако ничему серьёзному я вас с Бель учить не буду. Не рискуйте собой, не лезьте в драку. За любую попытку освободить меня из-под стражи вы сами отправитесь на каторгу.
— Но мы должны что-то предпринять, — поддержала меня Бель. — Всё зашло слишком далеко. Если лорд так хочет оставить себе земли, он может подкупить судью! Не проще ли сказать правду, что вы и есть Роланд Мюррей? Тогда никто не назовёт вас самозванцем и сделка с проданной за бутылку вина землёй тоже станет законной. Или загадайте шару желание...