Иван Сергеевич улетел в тот же день. Его приезд по-настоящему обрадовал Валерия. Без лишних сантиментов, без причитаний, по-мужски — а как обласкал! И как посветлело на душе! Будто дед снова забрал его к себе на кордон, в счастливую страну детства, где он, целый и невредимый, носился по лесу.
Тяжело опираясь на трость, он дошел, доковылял до скамейки в дальнем углу сквера. «На сегодня достаточно, — решил про себя, — «полет» по «большой коробочке» завершен. «Большой коробочкой» он на авиационный манер называл свой тренировочный маршрут вокруг территории госпиталя. «Полет» был рассчитан на определенное количество шагов, которое он увеличивал с каждым днем. Саднила боль в руке, не унять было дрожь в коленках, но на лице его, в бисеринках пота, играла довольная улыбка. Если честно, пять месяцев назад он не смел и мечтать о таком. А теперь он шел. Шагал вперед к своей цели! Он сотрет не одну пару протезов, но дошагает до нее.
Мечтательный по натуре, даже немного фантазер, тут, однако, он научился обращаться со своей главной, заветной мечтой осторожно, — не давая залететь ей до тех высот, до которых он, как ни стремись, не смог бы дотянуться. Придерживал…
Да, он мечтал вернуться в армейский строй. Оказаться вне армии для него было бы все равно, как выброситься на полном ходу из вагона поезда, пассажиры которого не просто попутчики, а друзья, единомышленники, и оказаться одному в безлюдном поле. Но кто разрешит ему, безногому, служить в авиации? Что, у нас здоровых не хватает. Обойдутся и без него… Конечно, многое зависело от высокого начальства. Но какая-то часть шансов, пусть самая малая — в своих руках.
Первые протезы, учебные, Валерий получил еще в Ленинграде, в сентябре. Тогда мучили боли в раненой руке, еще только предстояла решающая операция, но он сознавал, что время не ждет, с нетерпением готовился к тому, чтобы встать на ноги.
Как трогательно бывает видеть малыша, делавшего первые шаги! И как трудно бывает сделать эти шаги во второй раз!
И вот привезли меня на завод, где делают протезы, принесли мои новые «ноги». Я надел их. Сказали: теперь вставай. Как Христос Лазарю: «Встань и иди!» Подумалось: а как вставать? В это время, когда я раньше вставал с постели на колени, меня трясло от слабости. К тому же у меня была приличная контрактура — левая нога разгибалась только наполовину. Попросил двух наших ребят подойти и встать по бокам. Оперся о них руками и встал. Ноги тряслись, кровь ударила в голову (это от смены положения, ведь я пролежал пять месяцев), но не закружилась. Передо мной была дорожка, по сторонам ее — поручни (специально для ходьбы). Постоял чуток, освоился. Убрал одну руку с плеча товарища, затем другую. Зашатался. Но тут же схватился за поручни. Сделал первый шаг. Ноги шли куда попало, казалось, будто я встал на высокие ходули. В общем, потешной походкой я дошел до противоположной стены комнаты. На обратном пути попробовал убрать с поручней одну руки, затем другую, но стал терять равновесие. Опять ухватился за поручни и дошел до конца. Сел. Сердце бешено колотилось. Но настроение было хорошее.
В коляске меня вывезли к санитарной машине. Кстати, когда ходил, даже забыл, что у меня болит рука. В госпитале, когда привезли в палату, сделали еще один укол (первый — перед надеванием протезов). После той поездки на завод на примерку мы были уже «ученые», поэтому мне выписали брать с собой обезболивающие уколы. Воодушевление у меня было приличное, и я решил пройти путь до нейрохирургического отделения. Посадил на свою коляску бойца, встал и, держась за коляску и толкая ее, повез его по маршруту. Над нами подшучивали: «Битый небитого везет». Но я был доволен до обалдения: ноги уже слушались.
Затем вернулись обратно в палату. Я решил протезы не снимать, попробовать, сколько смогу, в них просидеть. Минут через тридцать такого сидения сильно заныли бедра. Сосуды были еще непривычны к тому, что их пережимают. Еще через полчасика я уже не мог так сидеть, да и рука разболелась, снял протезы…»
Нелегко давались первые шаги. Это все равно, как заново родиться. Мучили боли в руке, тренироваться можно было только после обезболивающего укола. Однако на каждый день он ставил перед собой новую цель, и каждый день приносил ему пусть небольшую, но все-таки победу.