Впоследствии Валерий так вспоминал бой:
«Я, когда падал на землю, увидел совсем рядом фонтанчики пыли от пуль. Раньше я не умел отличать, когда бьют по тебе, а когда пули летят в сторону, хотя различие есть и ощущается оно здорово. Когда бьют по тебе, то слышишь сухие колючие щелчки, будто огонь пробежал по хворосту, а когда бьют в сторону — выстрелы гулкие. Так вот тут я слышал тот самый сухой треск. Стреляли слева и спереди. Понял, что пора сматываться с этого места, пока не подстрелили. Автомат — через руку, и по-пластунски пополз к арыку. По этому же арыку перебежали все бойцы батальона и укрылись за дувалом.
Потеряли мы за этим дувалом часа полтора. Комбат медлил принимать решение на продвижение вперед. Мы с артиллерийским офицером подошли к нему и предложили:
— Давайте вызовем вертолеты. Одновременно скорректируем огонь артиллерии и под его прикрытием проскочим открытое место.
Но комбат отчего-то не отреагировал на это: очевидно, у него были другие соображения. Тем временем по нам уже хорошо пристрелялись. За дувалом выстрелы не доставали, но фланги простреливались густо. Высовываться было небезопасно. Пробовали выставить панаму на палке, в нее тут же входили пули. На той стороне сидели снайперы.
Я решил засечь откуда бьют. Но как? Делать нечего, сначала выставил автомат, нажимаю курок, поливаю перед собой, потом осторожно высовываю голову. Не глядел, куда бьет мой автомат, главное было — уловить откуда стреляют «духи». В общем, вычислил. Вызвал вертолеты. Предварительно договорился с корректировщиком, как он будет наводить свою артиллерию.
Я поставил вертолеты по ходу нашего движения, а он наводил огонь артиллерии через нас, по левому краю. Отработали четко. Добились такого взаимодействия, что и артиллерия и авиация нанесли удар одновременно.
Отработали. Но комбат опять мешкал и действий не предпринимал. Раньше я сказал бы о нем — не назовешь человеком смелых решений, но теперь понимаю: он жалел своих ребят. Потом я услышал его команду: он одну роту отправлял назад.
Надо обрисовать местность, в которой в тот момент оказался наш батальон. Впереди — «зеленка», дальше — открытое место. Справа — тоже открытая поляна. Слева — дувалы. Сзади — открытое пространство, и в метрах пятистах от нас — отдельно стоящая крепость.
Комбат принял решение отходить. Роты начали передвигаться назад. Но «духи» к тому времени обошли нас и окружили со всех сторон. Это можно было узнать и по свисту пуль — он доносился и справа и сзади.
Дувал уже не спасал. Отход оказался довольно-таки беспорядочным. Я оказался рядом с Игорем Хотиным, моим земляком — он из Свердловска. Уходили с последней группой бойцов. Я заметил, что, когда солдаты поднимаются кучно, по группе открывается сильнейший огонь. Тогда мы с Игорем решили чуток приотстать, схитрили вроде. Стали перебегать по очереди. Только пули просвистели, вскакиваешь и — рывок. Бежишь, рванул, а ухом ловишь сухие щелчки выстрелов, только затрещало — падаешь, а потом слышишь над собой: фьюйть, фьюйть, фьюйть — просвистели пули. Опять вскакиваешь — рывок. Осталось совсем немного до арыка. Игореша решил эти последние пятнадцать метров скостить. Только вскочил в сторону от выемки, которая нас хоть чуть прикрывала, и тотчас за ним заплясали фонтанчики пуль. Вижу — очередь его догоняет, догоняет, догоняет. Только свалился он в арык, и прямо над ним пули просвистели. Я подумал: нет, его примеру я не последую. Меня уж точно срежут — пристрелялись. Держался спасительной ложбинки, потом сделал две пробежки.
Добравшись до арыка, развернул радиостанцию, стал настраивать свой «ящик». Бойцам, находившимся при мне, приказал вести наблюдение: «духи» могли нас преследовать. Но, к счастью, мимо нас пробежали только свои, вернее, афганские воины. Чуть не затоптали. Включил рацию, вызвал вертолеты. Бойцов отправил, остался, таким образом, один. Батальон ушел, а мне надо было обождать, убедиться, что сзади не осталось никого из наших, чтобы вертолеты не накрыли своих.
Появились вертолеты. Я их вывел на боевой путь и стал наводить. Переключился на канал командира первой роты, дал команду обозначить голову колонны. Оттуда выбросили дым. Командир вертолетчиков запросил:
— Обозначьте себя. Будем работать.
Я ответил:
— Подождите, ребята. Если я себя обозначу, вам не с кем будет работать. Вот переберусь в арык поглубже, тогда дам сигнал.