И в самом деле, стоило мне уже из более глубокого места арыка выбросить дым, как по мне открыли шквальный огонь. «Духи» соображают: здесь наводчик. Стоило мне приподняться, как из меня сделали бы натуральное решето.
Дал команду вертолетам работать в радиусе ста метров. Четверка вертолетов здорово выручила нас. Они, прикрывая огнем отход подразделений, ходили по кругу до тех пор, пока батальон не укрылся в крепости. На пути к ней, в развилке арыков, бойцы наткнулись на передовой отряд душманов и уничтожили их. Кабы не вертолеты, успели бы полностью перекрыть эту развилку. И тогда — последствия предугадать трудно — батальону пришлось бы прорываться с большими потерями».
…В санаторий, что под Киевом, Валерий приехал поздно вечером. Встретила его дежурная сестра и, забрав документы, направила в палату. Она, видимо, заметила нечто странное в усталой походке молодого офицера и обронила рассеянно:
— А чего это вы хромаете? Ногу зашибли, что ли?
— Да, было дело, — ответил Валерий и пошел размещаться.
Палата ему досталась людная. Шесть человек, все молодые. Поставив сумку, Бурков пошел в курилку. Закуривая, подумал не без досады, что в такой компании, среди здоровых ребят, он будет, пожалуй, чувствовать себя неловко. Но тут в курилку влетел дежурный врач, явно возбужденный. Спросил с обескураженным видом:
— Кто тут Бурков?
Валерий отозвался.
— Что же не сказали нам, что вы без… что после ранения. Извините нас неувязка вышла…
Оказалось, врач, заглянув в историю болезни, узнал, что к ним поступил безногий летчик, отругал медсестру и приказал перевести раненого в другую палату, ниже этажом, двухместную. Там было спокойнее, сосед, пожилой человек, оказался бывшим военным.
На третий день пребывания в санатории в столовой к Валерию подошел старший лейтенант, лицо которого показалось ему знакомым.
— Здравствуй, Валера! Не узнаешь?
— Толик! Какими судьбами?
— Ну вот, а я уж думал, не признаешь. Помнишь, мы с тобой отдыхали тут в восемьдесят первом? Да, ты сильно изменился… Ну, ничего. Идем к нам, познакомлю со своим приятелем — Андрей, на гитаре играет, как и ты, а поет лучше Юрия Антонова.
В новой компании жизнь пошла веселей. Друзья пригласили Валерия в ресторан.
— Согласен. Но только днем, когда меньше народа.
Поехали днем, но засиделись за разговорами до вечера. Народ все прибывал, начались танцы. Друзья пошли танцевать, пригласили девушек. Валерий, оставшийся за столом в одиночестве, посидел-посидел, поскучал, потом решительно махнул рукой: «А, надо же когда-то начинать!» — и, отставив трость в сторону, присоединился к танцующим.
Девушка, бойкая, смуглая южанка, с синими-пресиними глазами, с которой он танцевал, заметила:
— Вы, кажется, прихрамываете…
— Бандитская пуля, — отшутился Валерий, он уже чувствовал себя в настроении, свойственном его натуре, — веселом, чуточку озорном.
Девушки и ребята, с которыми познакомились молодые офицеры, были, как выяснилось, приезжими спортсменами. Из ресторана вышли одной компанией. Толик, оказывается, успел кое-что рассказать девчатам о Буркове, и скоро тот стал у них лучшим другом. А та девушка, с которой он танцевал, синеглазая, потом, уже в гостях, куда они пошли все вместе, говорила ему:
— Мне кажется, что вы играете. Храбритесь… Боитесь, а вдруг кто-то пожалеет вас.
— А почему, собственно, я должен казаться другим? — Валерий весело рассмеялся. — В конце концов меня ведь не в голову ранило…
— Ну, знаете… Все равно меня удивляет это: как могут сочетаться в вас такая веселость и абсолютная серьезность вашей, скажем, судьбы.
— Ага, значит, вы хотели бы видеть меня угрюмым, пережившим бог знает что страдальцем, — подначивал Валерий собеседницу. — А я вот, наверное, парень с юмором — не гожусь на роль Грушницкого.
Танцы, длительные прогулки, хожденье по делам не прошли даром. Ноги разболелись не на шутку; раздеваясь, Валерий обнаружил причину: «Вот, добегался…» — кожа на культях оказалась содранной. Пришлось отлеживаться в палате. Чтобы не маяться бездельем, не тратить попусту времени, Валерий попросил ребят принести из клуба баян и стал заниматься музыкой. Разрабатывал пальцы правой руки: к ним еще не вполне вернулась утраченная подвижность. Десятого февраля Валерий улетел в Москву. Там он за день управился со всеми делами — ездил на протезный завод, на примерку. К вечеру вернулся в аэропорт, а ночью вылетел в Курган.
В клинике Илизарова, на которую он возлагал столько надежд, с трудом добился приема на консультацию. Пришлось дойти до обкома. Все же приняли. Предложили положить его в клинику. Но пока было не ко времени.