Вскоре Валерий уехал в Челябинск. Мать ждала его, сказала: было предчувствие — скоро приедешь. Конечно, в ее глазах Валерий переменился. Радовало ее, что сын стал ходить. Только ростом будто стал пониже. Иногда казался старше своих лет, а когда — прежним. Дома, с друзьями он праздновал День Советской Армии и в тот же день, 23 февраля, вновь собрался в дорогу — в Москву.
Вернувшись в госпиталь, Бурков доложил начальнику отделения о том, что ему показаны две операции, насчет которых он договорился в Киеве и Кургане. Тот не сказал в ответ ничего определенного: посмотрим… Но, когда Валерий в марте стал настаивать, чтобы его направили в Курган, к Илизарову, ему ответили вполне однозначно: вы у нас лечение закончили, протезы получили; мы вас направляем на комиссию, а дальше, после увольнения в запас, можете ехать куда угодно, хоть оперироваться.
Бывает, в нашей жизни это не ново, на ровном месте вдруг возникает препятствие — названо оно у нас «стеной равнодушия». Биться об нее — только лоб расшибешь и время дорогое потеряешь. Поэтому теперь Бурков продолжает настаивать лишь на одном — чтобы ему дали время решить вопросы в Москве по своему ходатайству об оставлении на военной службе. Но и в этом ему было отказано.
Замполит госпиталя, к которому Бурков обратился в надежде, что тот поможет — к кому же еще идти? — принял его, выслушал как будто с вниманием, но ответ его не обрадовал молодого офицера:
— Увы, я могу лишь сказать то же самое. Есть существующий порядок. Ожидайте комиссии…
По всему видно было, что ему не хотелось вникать в это канительное дело.
— Для вас это — дело десяти минут. А для меня — всей жизни. — Валерия охватило чувство гнева, да и как тут было не вспылить: — В таком случае вы меня больше в госпитале не увидите, пока я не решу свои вопросы в Москве.
У Буркова оставался один выход: уехать в Москву самовольно и попытаться до комиссии сдвинуть с места вопрос об оставлении его в армии. «После комиссии скажут: все, поезд ушел. А там — маши, не маши…» — рассуждал он невесело.
Не зря, видать, слова «ходатайство» и «хождение» — одного корня, в этом он убедился на своем опыте. Чего там греха таить, помытарствовал он в Москве со своим ходатайством — то были самые трудные уроки хождения.
Пробыл Бурков в Москве три дня. Заехал в отдел кадров ВВС. Там ему предложили написать рапорт «по команде» своему начальству, которое осталось в Афганистане. К счастью, нашли ходатайство командующего ВВС об оставлении Буркова в кадрах армии. Это было уже нечто существенное, зацепка, за которую следовало ухватиться обеими руками. Забрезжил слабый свет надежды. Кажется, дело сдвинулось с мертвой точки, но со скрипом. Кадровики вежливо отсылали молодого офицера, настойчивого до настырности, из кабинета в кабинет, пока он не вышел, наконец, на того, кто мог конкретно заняться его вопросом, но он, оказалось, срочно убыл в командировку и вернуться должен был не раньше, чем через десять дней.
«Да… «Москва бьет с носка», — вспомнил Валерий услышанное им однажды в вагоне электрички присловье. Возвращался он, можно сказать, ни с чем, но не позволял себе поддаться чувству уныния.
Вернувшись в госпиталь, Бурков получил нагоняй, могло быть и хуже, но выручил случай. Как раз в тот день в госпитале работала комиссия ЦК ВЛКСМ. Когда Валерий вошел в свою палату, члены комиссии были уже там. Он поздоровался, представился. Оказывается, гости были уже о нем наслышаны, они стали наперебой усаживать раненого офицера:
— Вам, наверное, трудно… на ногах…
— Небось, целый день…
Однако от предложенного стула, который ему предупредительно уступили молодые женщины, он галантно отказался:
— Я все-таки какой-никакой мужчина… Не по-джентльменски это — сидеть в присутствии дам.
Только усадив гостей, Валерий взял стул.
Женщины не скрывали своего удивления, ахали, восхищались: трудно было поверить в то, что молодой человек, с которым они беседовали, лишен ног. Наталья Васильевна Янина, та, что была у них в комиссии за главную, начальник отдела кадров ЦК ВЛКСМ, много расспрашивала Буркова.
— Вам не трудно так помногу ходить? Наверное, ноги в кровь разбиваете… Очень больно? — спросила она с участием.
Валерий рассмеялся в ответ:
— Охота вам верить всяким выдумкам… Чего только не напишут про нашего брата…
— Скажите, чем мы можем зам помочь? — спросила Янина. — У вас, наверное, есть свои проблемы…