— Какую характеристику будем писать на Буркова? — спросил он. Формально он не мог игнорировать мнение командира.
— Какую заслужил, такую и напишем… Нормальную характеристику.
Своих людей командир знал хорошо, ко сейчас он, как бы перепроверяя себя, постарался лучше вспомнить, что ему было известно о молодом офицере Недавно старший штурман эскадрильи отзывался о нем: «Самый работящий оператор». Вспомнил, как в одном из полетов по маршруту старший лейтенант Бурков выручил штурмана корабля, намудрившего что-то с аппаратурой ближней навигации, — не ровен час, могли далеконько уклониться от линии пути.
— Считаю, парень заслуживает положительной характеристики, — уверенно сказал Пряничников.
— Значит, ручаетесь… — старший штурман выдержал паузу, потом произнес со значительным видом: — Но имейте в виду, речь идет о заграничной командировке…
— Я это и имел в виду.
— Мне кажется, недопонимаете вы чего-то, — досадливо поморщился хозяин кабинета. — Нет, надо дать такую характеристику, чтобы в загранкомандировку его не пустили, — нажал старший штурман на офицера.
Не нравился Пряничникову такой разговор. Он уважал старшего штурмана: что там говорить, специалист грамотный, толковый — на лучшем счету в коллективе, а вот человек… Было что-то барственное в отношении флагманского штурмана к «низшим чинам» — он сам так называл молодых операторов, — нескрываемое высокомерие.
Командир, кажется, догадывался об истинной причине того, отчего старший штурман невзлюбил Буркова. Были у них нелады. Бурков тоже хорош: погорячился напрасно… А вот как обстояло дело. После итоговых занятий комэск объявил Буркову, что руководитель группы выставил ему по марксистско-ленинской учебе «трояк». Уверенный в том, что оценка поставлена ему несправедливо, Бурков кинулся разыскивать старшего штурмана, в группе которого он занимался, узнать, за что же ему снижен балл.
— Тройку я вам выставил за то, что в повседневной служебной практике вы не руководствуетесь идеями марксизма-ленинизма, — хладнокровно объяснил старший штурман.
— Простите, не понял, — удивился Валерий.
— Ну, вам-то следовало это давно понять… Вспомните случай — мне рассказывали о нем, как вы нарушили предполетный режим.
Тут Валерий не сдержался, вспылил:
— И тот, кто сказал вам это, солгал, и вы… раз повторяете вздорные слухи — тоже лжец!
В штурманском классе находились другие офицеры, которые оказались невольными свидетелями этого разговора. Был там и командир. Он сам же и одернул тогда Буркова. Напрасно парень распетушился, в старину такие стычки кончались дуэлью. «Ну, то в старину… а сейчас вот на характеристике решил отыграться. Зуб, значит, заимел на парня…» Но сдаваться капитан Пряничников не собирался.
— Тогда пишите сами. Я человека чернить не буду! — категорически возразил он. — Бурков — комсомолец. Давайте пригласим секретаря комсомольской организации. Послушаем, что он скажет…
Секретарь, капитан Александр Кошелев, приглашенный по телефону, явился скоро. Он тут же, в кабинете, набросал комсомольскую характеристику на Буркова:
«…Принимает активное участие в общественной работе… Сумел оживить работу коллектива художественной самодеятельности полка. Вовлекает комсомольцев… Организовал духовой оркестр…»
Старший штурман, прочтя характеристику, недовольно поморщился:
— Ну, вы расписали тут… Хоть на Героя представляй.
Он поднялся из-за стола, давая понять, что разговор окончен. Перехватив вопрошающий взгляд Пряничникова, сказал:
— Ладно, посмотрим, что скажут сверху. Им там виднее, пусть решают.
Однако «наверху» ни с кем ничего он не согласовывал, отправил характеристику, сочиненную им самолично. Комсомольская характеристика осталась лежать в его столе.
А Валерий Бурков на другой вечер после возвращения из командировки писал письмо отцу, сидел до поздней ночи. Письмо вышло большим — исповедь на восьми страницах. Но сразу отцу отсылать не стал. Сначала пошел к командиру эскадрильи подполковнику Сергею Еременко. Отдал ему письмо.
Прочтя, командир сказал:
— Написал ты все правильно. Извини, но к твоей характеристике я не имел никакого отношения. Да… разрисовали тебя… — Потом он добавил обнадеживающим тоном: