Она говорила, будто читала вслух его внутреннюю Википедию.
— Паника перед дедлайнами, зависть к успешным коллегам, бессильную офисную злобу, пассивную агрессию в комментариях к таскам... Всё это — как энергетик. Только без сахара. И с привкусом выгоревшей надежды.
Кирилл сглотнул. Громко. Так, что флешка в USB-входе вздрогнула.
— Это типа… вы энергетический вампир?
— Ха! — впервые усмехнулась она. Эта усмешка не грела. Это была улыбка того, кто один раз заплатил налог пораньше — и всё равно умер.
— Только мы — легальные. У нас профсоюз. «Служба крови». Есть даже отпуск. Хотя в основном — бессрочные контракты. В прямом смысле.
Она поставила на стол кейс. Аккуратно, как будто он был наполнен человеческими сожалениями.
Открыла.
Там лежал череп. Настоящий. Возможно, бывшего менеджера.
— Хочешь вступить? — спросила она.
— А… а если нет? — выдавил Кирилл.
Светлана посмотрела на него с лёгкой жалостью. Как будто он был печенькой, которая думает, что не будет съедена.
— Кирилл. Ты уже работаешь в IT. Ты, по сути, давно с нами. Просто не оформлен.
Он обернулся.
На мониторе — баги, которые не уходили.
Zoom завис на лице начальника, который выглядел так, будто его душу выжали в PDF.
Трекер задач открылся сам, как портал в девятый круг Ада, где каждое «low priority» внезапно становится блокером.
Код, над которым он бился три часа, исчез, как зарплата в день выплаты.
Он посмотрел на Светлану.
На череп.
На свою шоколадку, которую кто-то уже успел надкусить. Или это он? Или Вселенная?
— Я уже почти мёртв, — сказал он. — Почему бы и не вступить официально.
Она кивнула.
Череп пискнул.
Контракт сохранился на рабочий стол сам.
С тех пор Кирилл — официально сотрудник «Службы крови». Файл с договором самописно прижился в системе под видом антивирусного обновления, а трудовая книжка просто испарилась — как и его отпускные.
Теперь он приходит в офис за полчаса до начала рабочего дня. Не потому что хочет — а потому что может чувствовать, как греется чужая тревога. Пульс офиса начинает тикать в районе кофемашины — страх понедельника, обида на корпоратив, ненависть к «тимбилдингам» и вялое осознание, что пятница — это всего лишь понедельник, замаскированный под надежду.
Он подкармливается выгоранием. Ложечкой, аккуратно. Без фанатизма. Токсичность — это, как острое: главное — знать дозировку.
Его любимое блюдо — письма в техподдержку, написанные CAPS LOCK'ом, с девятью восклицательными знаками и фразами вроде:
"НЕМЕДЛЕННО ПОЧИНИТЕ ЭТО, Я ЗАКРЫВАЮ МЕСЯЦ!!!"
Он просто вдыхает этот гнев. Фильтрует. Сортирует. Выжимает.
Теперь он не чинит баги. Он питается их следствиями.
Светлана — рядом. Не как наставник. Больше как... партнёр по хищению душ.
Она собирает жалобы — с HR-улыбкой, но так, как будто взвешивает мясо на рынке: «Это у нас пойдёт на суп… а это — на заначку».
У неё, кстати, теперь есть новая папка: «Пассивная агрессия руководства». Премиум-контент.
Иногда, по пятницам, они сидят в переговорке. Пьют чай. Тихо.
Светлана добавляет в свой лимон — Кирилл давно не спрашивает, что это за лимон.
— Вот скажи, — говорит она, закусив печеньку в форме человечка, — кто вкуснее: маркетинг или бухгалтерия?
— Бухгалтерия, — отвечает Кирилл. — Они злятся тихо, но долго. Там вкус, как у выдержанного портвейна на нервной почве.
— Хм. А маркетинг?
— Маркетинг — как фастфуд. Ярко, громко, и уже через час снова хочется страдать.
Они смеются. Ну как — внутри.
Снаружи — просто поднимается температура в переговорке и перегорает одна лампочка.
Иногда Кирилл задумывается: а был ли выбор?
Работа ведь не изменилась. Он по-прежнему сидит у экрана, только теперь вместо правки кода — экстрагирует злобу из HTML-писем.
Он не стал другим. Просто перестал сопротивляться.
И в этом, почему-то, стало легче.
Потому что на самом деле, быть частью «Службы крови» — это как быть в офисе.
Ты приходишь — и больше не уходишь.
Тебя не увольняют.
Ты просто постепенно становишься мебелью.
Но с хорошими бонусами.
И крепким чаем.
Конец