Меня ничуть не волновало, что аристократки во главе с Лидией пренебрежительно фыркают. В этикете и геральдике они блистали, но это и понятно, их учили с пеленок. Зато мы их делали по всем параметрам на физической подготовке. Танцевать полночи на балу совсем не то, что полдня колоть дрова.
О, на первом практическом занятии было нечто! Фифы явились, но, к их огорчению, никто не стал давать нам в руки оружие, ни меча, ни кинжала, ни завалящего боевого топора. Впрочем, с топором бы они не управились, просто не подняли бы. Зато они громко хвастались, что их учили фехтовать и бросать ножи, что одну брат учил заморской борьбе «Черный рукав», что вторая – чемпионка среди фрейлин по игре в волан. Мы о каких экзотических видах борьбы не слышали, зато многие отлично владели палками. Попробуй три часа поколоти белье вальком[1]!
Когда в зал вошел тот невзрачный гвардеец, что встречал нас, лея Лидия громко фыркнула и высказалась, что в гвардию следует принимать мужчин ростом не ниже метра девяноста. Гер Уланд пропустил мимо ушей ее замечание, и сказал, что оружие нам в руки давать бессмысленно, поскольку многие его не удержат в руках. На громкие возмущения предложил показать свое искусство, сняв со стены длинный тонкий меч. Очень красивый, с длинной рукоятью.
– Двуручный меч клеймор, – объявил гер Уланд и картинно, со свистом взмахнул мечом. – Дамы, прошу.
Ни одна из фиф не могла описать ровный круг мечом. Да они его даже поднять не могли двумя руками! Даже я видела, что меч слишком длинный и тяжелый для них, гер Уланд не мог этого не заметить. Значит, месть? А он злопамятный, определила я и решила держать с ним ухо востро.
Вся стена в зале увешена оружием, есть клинки от тридцати сантиметров до метра, уж точно можно выбрать полегче. Неужели они во дворец таскаются с таким огромным двуручником? Лея Лидия удерживала его на весу с трудом, но бросить ей гордость не позволяла.
– Что-то понравилось? – раздался вопрос над ухом.
Я засмотрелась на оружие и не заметила, как подкрался гер Уланд.
– Мне нравится это, – указала на узкий треугольный клинок с чашкой.
– Почему?
– Руки защищены, – буркнула я. – И длинный, везде достанет.
– Неплохо. Но шпага тоже тяжела для вашей руки. Как вы смотрите на саблю или рапиру?
– Первый раз вижу и то, и другое, – честно призналась я.
Гер Уланд улыбнулся уголком рта и вернулся к остальным.
– Владение саблей и рапирой требует скорости, концентрации и точности, будет входить в курс для тех, кто покажет значительные успехи в обучении. Для остальных достаточно кинжала. Согласитесь, дама с саблей на балу будет выглядеть неуместно, а вот небольшой кинжал с тонким лезвием более удобен, поскольку незаметен и легок. Итак, поскольку сейчас вы не проявили достаточных умений, – обратился он к группе сконфуженных аристократок, – будем заниматься укреплением мышц и связок, растяжкой, развивать координацию, гибкость и скорость. А также выносливость!
И мы бегали, прыгали, лазили на деревянную стенку и прыгали с нее, ходили по бревну, лазили под сеткой. Я в числе отстающих не оказалась. Бег, прыжки и лазание входят в программу ухода за мелким активным ребенком, а у меня их было много! Когда Тим несется сломя голову к обрыву реки, еще не так бежать будешь. Лететь!
После первого занятия мы потеряли двоих аристократок. Одна отказалась наотрез прыгать с разведенными ногами черед странное сооружение, называемое «козлом». Это неприлично! Вторая так неудачно упала, что сломала несколько ребер. Ее унесли на носилках к целителю.
Я выучила много странных поз: «голубя», «верблюда», «собаки», на мой взгляд, не имевших ничего общего с указанными животными.
Когда, лежа на животе, мы поднимали ноги максимально высоко, стараясь достать до головы, я с удивлением увидела свою ногу у себя перед глазами.
Гер Уланд был мной доволен. Вернее, моей гибкостью. Меня хвалили, но при чем тут я? Это данные от природы. Дома мне и в голову не приходило так непристойно задирать ноги или вставать на мостик.
К моему огорчению, бредовая идея Бертиль о моей несчастной любви обошла всех. Многие радовались, что я, горюя о своем женихе, не стану вступать в битву по завлечению прекрасных геров Норриса и Сельмунда. За гера Уланда тоже развернулись нешуточные баталии. Ведь все трое были неженаты! Поскольку я в них не участвовала, значит, что? Скорблю о своем женихе. Я не спорила, меня все устраивало – никто не станет приставать и мое рвение на занятиях, опять же, оправдано в глазах окружающих. Почему-то стараться ради себя не так достойно уважения. А вот не жалеть себя ради мужика – да-а!