И никто про любовь не говорил, кроме этого дурачка. Он ей проходу не давал, и наконец, пришел вечером в ее комнату с топором. Предложение делать и жениться, ага. А топор для убедительности. Она ему отказала, естественно, зачем тратить время на бесперспективный вариант? Он и начал махать аргументом убедительности. Так разошелся, что у нее и руки, и ноги, и голова вся изрублены были, она умерла, а он все продолжал махать, пока не устал. Завыл и полез в окно бросаться. Второй этаж ему убиться не позволил, во дворе его и схватили. На каторгу пошел. Вопил, что любовь у него, вынь да положь ему ответные чувства. А человека-то нет.
Разве любовь – оправдание для такого паскудства?
Дни летели незаметно, полные учебой и тренировками, я с нетерпением ждала первого урока магии. Ведь для чего-то требовался этот пункт? Значит, и магии будут учить! Освою боевые заклинания, вот где они у меня будут со своей любовью! Сразу под корень вся любовь усохнет!
Нас к тому времени осталось двадцать шесть. Все, набранные в Негараме, держались, я, Сью, Бертиль, Мойра.
Бертиль где-то вынюхала, что в Легион требовалось всего двадцать кандидаток, поэтому еще шестеро были обречены на отчисление, и она боялась стать следующей. Успехи у нее были так себе, боевка ей давалась хуже всех. Мы с Мойрой шли почти одинаково, где-то я была чуть посильнее, где-то она. Сью держалась ближе к своим оборотням и особой дружбы не сложилось.
Нас поделили на три неравные группы. В первую отобрали десять самых рослых и сильных девушек. Чистокровной оборотнице-медведице Геро противопоставить было нечего, она была самой мощной из нас. Ей почти не уступали полутролль Додд и Жаклин, с сильной примесью орочьей крови. Во вторую зачислили самых успевающих в теории, Мойру тоже. Я в нее не попала, по-прежнему провисая по этикету и геральдике. Вот спроси у меня классификацию холодного оружия, скажу без запинки! Скажу состав стали для любого пыточного инструмента! (Была у нас сравнительная анатомия разных рас и методы добывания доказательств, очень малоприятный предмет, бр-р!).
В третьей группе остались мы с Бертиль, Тесса, последняя из аристократок Ориана и сестры Дора и Джейн. Не знаю, какой они были расы, но там много кто потоптался, судя по тому, что сестры ростом не отличались, а в момент волнения их зрачки становились вертикальными.
Конечно, мы с Бертиль расстроились, нас как раз шестеро, которых следует отчислить. Обидно, когда тебя считают не самой сильной и не самой умной, несмотря на все твои старания. Я-то уж всяко была способнее Геро! И Мойру во многом превосходила!
– Дуры ушастые, – услышала наши сетования Ориана. Она осталась спокойной и невозмутимой после распределения.
– Почему ушастые? – возмутилась Бертиль – Я человек! А у Доры и Джейн совсем незаметные ушки!
– Погоди, – остановила я ее. – Ты знаешь, почему нас так поделили?
Ориана фыркнула. Конечно, у нее свои каналы информации, не листок объявлений у столовой! Прямиком из дворца новости долетают.
– Охота вам быть пушечным мясом? Геро только и хороша в прямой атаке, первый кандидат на вылет. Только вид грозный. Вторую группу будут учить хитростям и интригам, у них актерское мастерство один из главных предметов. Будущие отравительницы, воровки и шпионки. А нас магии будут учить, мы тут самые ценные кадры.
Глава 8.
Бертиль моментально успокоилась и заулыбалась. А я засомневалась. Если по анкетам отбирали, то мне тут точно делать нечего. Я же нацарапала, что попало после проверки сломанным артефактом в Негараме. Лучше уж с Мойрой буду заниматься, толку точно будет больше.
После трех месяцев учебы стали поощрять курсанток-отличниц увольнительными в город. Пришлось обзавестись выходным платьем, приличного покроя, практичного темно-зеленого цвета, со скромной вышивкой по вырезу и рукавам.
Бертиль отлично разбиралась в дамских товарах и помогла мне с выбором. Денег было ужасно жаль, но не выходить же в город в робе? Захотелось и земляничного мыла, и вкусно пахнущего ландышами одеколона, и нового качественного белья, и шелковистых гладких чулок. Жадность едва не заставила меня отказаться от покупок, но я все же потратила, по моим меркам, немыслимую кучу денег на одежду. Дома в Грамаме мы бы могли три месяца на них питаться.