***
Гвель! Я вихрем собрала стопку книг, отнесла на стойку библиотекаря и побежала в канцелярию.
Увы, это оказался тот агент, которого я отправляла в Крейц. Радостное ожидание сменилось простым любопытством.
– Отчет, лея Таррен, – мужчина средних лет протянул конверт.
Я быстро раскрыла его и углубилась в строчки, исписанные мелким убористым почерком.
– Ошибки быть не может? Это точно? – подняла я глаза на агента.
– Там копии квитанций, – обиделся порученец. – Я лично беседовал с отправителем. Тот стряпчий сейчас отошел от дел и живет к Крейце.
Я села на жесткий стул и задумалась. Ну, маменька, ну, коза блудливая! Это ж надо было ухитриться!
Порученец переступил с ноги на ногу и красноречиво кашлянул. Да, время деньги. Особенно для того, кого ноги кормят.
– Оплата, как договорились. Премия за молчание, – я отсчитала несколько золотых. Жалко было, сил нет!
– Дела наших клиентов совершенно конфиденциальны, – кивнул агент.
– Вы понимаете? – уточнила я.
– Да что ж тут непонятного, за такие сведения можно головы лишиться, так что в моих интересах о поручении забыть. И вас я, лея, никогда не видел. И в Крейц не ездил!
Я не поверила, уж очень воодушевленным он выглядел. А сведения, что он принес, можно было продать очень, очень дорого. Поэтому я молниеносно приставила кинжал к его шее.
– Не в моих интересах трепать языком. Но если где-то пройдет слух, хоть один намек, знаю, кого искать и убью!
– Да что вы, лея! Я могила! – встрепенулся он.
– Или будешь там, – кивнула, убирая кинжал.
Интересно, смогла бы я его убить?
Смогла бы, решила я. Ради собственного спокойствия.
Высший лорд, мать мою! Закуролесила с женатым лордом из высших, кузеном короля! Да как такое вообще могло произойти? Как жена не смотри коршуном, а муженек смазливую эльфийку не пропустил. Сделал ей ребеночка. Меня. С женой не развелся (было бы ради кого), драгоценностями не осыпал, ребенка не признал, но деньги на пропитание стряпчему велел посылать неукоснительно. Не слишком много, но вполне достаточно для скромной жизни в Крейце. Условием было жить там и не высовываться. А маменьку любовь на подвиги потянула, она поехала в Тарниц, потом с Гвелем в животе вернулась, родила и снова помчалась личную жизнь устраивать.
***
Бабушка подняла нас с Гвелем с тех денег. Хорошее было время. И детство у меня было безоблачное, пока маменька не осчастливила нас близняшками. Бабушка пожила б подольше, если б не эти два исчадия ада. Близнецы, а ничего одновременно не делали, если одна спала, вторая орала. Мне было всего десять, я помочь особо не могла, следила за восьмилетним тогда Гвелем. Поскольку алименты стряпчий переводил бабушке, то с ее смертью кончились и выплаты. Судьбой ребенка лорд не интересовался, стряпчему и подавно было все равно, что за выплаты, за что, может, это пенсия старушке шла за долгую верную службу? Маменька продала бабушкин дом и уехала в Грамам, к будущему папаше будущего Тима.
Я стукнулась головой о стену. Урод, значит. Я-то думала, полуорк какой- нибудь, наемник, радовалась, что кожа не зеленая и клыки не торчат изо рта. А я, выходит, почти принцесса. Нет, пожиже принцессы, но никак не меньше графини. О, Всеединый, ну почему эта дура не сказала мне? Или за семнадцать лет попросту забыла, от кого дитя прижила? Известно, что новая любовь заменяет старую. Любовники приходит и уходят, а дети остаются навсегда. Внебрачная дочь высокого лорда, без титула, образования и воспитания. Круче меня только вареные яйца. По происхождению я не ниже той же Орианы. Написать, что ли, батюшке письмо?
«Ваша светлость! Вы меня не знаете, но я плод вашей любви с леей Корилией Варрен, полуэльфийкой. Мне семнадцать лет и уже семь из них я не получаю от вас денег, там процентики набежали, не изволите ли рассчитаться? И если вам будет благоугодно, подыщите мне жениха, достойного вашей крови. Буду за Вас молиться. С дочерней почтительностью, Тордис Варрен.»
Вот папочка обрадуется! Интересно, через сколько времени после такого письма я окажусь на дне реки в мешке, в обществе увесистого камня? Или папа будет не столь суров и меня попросту поместят в лечебницу для скорбных духом?
Нет, бумаги в руках оставлять нельзя! И уж тем более, тащить в казарму.