Гвель! Не может быть, Гвель! Артисты стояли треугольником, самые высокие в центре, малорослые с краев и поглубже к заднику сцены. Третьим слева стоял Гвель. С подкрашенными глазами и губами, с румянами и блесками на веках.
Я наверняка ошиблась. Мальчишка из Грамама в самом лучшем столичном кабаре? Гвель и танцевать-то не умел! Он просто похож. Но сходство поразительное!
– Желаю приватный танец, – Лелия оттопырила нижнюю губу. – Отдельный кабинет мне!
– Кого прикажете пригласить? – тут же склонился в поклоне официант.
– Третий слева!
– Я иду с вами! – тут же заявила я. Прослежу за этой пьяной дурой, заодно удостоверюсь, что это не Гвель. А то сердце не на месте.
– Какой же это п-приватный танец? – рассмеялась Лелия. – Я хочу его потрогать!
– Трогайте, я отвернусь. Но одна вы не пойдете.
– М-мамочка, я уже большая! И буд-ду одна! – Лелия попыталась мне погрозить пальцем, не удержала равновесие и свалилась бы со стула, если бы не подскочивший официант.
– Хор-рошенький, ик! – Лелия погладила парня по щеке, а он тут же посмотрел на меня.
– Все, девушки, вечер закончен, ее высо… Лили себя плохо чувствует, – скомандовала я.
Загоняя девиц в мобиль, я ощущала себя пастушьей овчаркой. Жаль, укусить ни одну из овец нельзя было. Всего три девицы норовили расползтись в разные стороны, как тараканы, шатались, висли на официантах, Ориана обнимала одного за шею и пыталась поцеловать. Парень уворачивался и шажок за шажком подвигался к выходу, подталкивая и практически волоча разомлевшую Ориану. Я от души поблагодарила парней, помогающих в транспортировке. К счастью, мобиль был закрытый, иначе бы Лидия точно полезла бы через верх обратно. Затем они решили спеть и ночную столицу огласило нестройное трио. – И часто у вас так? – кивнул водитель на заднее сиденье. – Не знаю, я только третий день во дворце. Доехали быстро.
Пришлось через незапертую калитку бежать в кордегардию[1] и просить гвардейцев вытащить девиц из мобиля. Сказать, что гвардейцы удивились, это ничего не сказать. Хмыкнув, самый смелый закинул Лелию на плечо и двинулся к лестнице. Я бежала впереди, проверяя, нет ли посторонних в коридоре. Вот и крыло принцессы.
– А… что? – вскочила с козетки заспанная камеристка.
– Раздеть, помыть, переодеть, уложить, – скомандовала я. – И рассола с кухни принесите на утро.
– Но что с ее высочеством? – заломила руки служанка. – Она ранена, больна?! Лекаря!
– Ее высочество изволила перебрать спиртного! Если будешь так кудахтать, к утру об этом будет знать весь дворец!
Служанка тотчас закрыла рот и занялась делом.
Сама же отыскала свою форму и с облегчением переоделась.
Нет, дети в этом плане чуточку получше, они хотя бы не пьют! Надеюсь, спешно вызванные горничные позаботятся и об остальных.
А мне ЖРАТЬ хочется! Без обеда осталась и без ужина, в желудке булькает только холодный чай. Так что направилась прямиком на кухню. Хоть хлеб с сыром найдется?
Кухня работала. Ночной дожор не у одной меня случается. Две зевающие кухонные работницы щипали птицу, одна чистила овощи на завтра. Дежурный повар выслушал мою просьбу и усадил меня за столик в углу. Я даже не знала, как называются эти восхитительные яства, нежные, хрустящие, с тающей мякотью.
[1] Кордегардия — помещение для караула, охраняющего ворота.
***
– От ужина остались кассуле, кордон блю и тартифлет, – снисходительно объяснил повар.
Такое только королям и есть! Я и слов-то таких не знала, не говоря уже о составе или приготовлении, поэтому горячо поблагодарила доброго человека и пошла спать.
Приснился мне Гвель, в красном трико, непристойно крутящий задом и посылающий воздушные поцелуи. Проснулась с ощущением потери и тревогой за брата. Непременно наведаюсь в комиссионную контору, ну сколько можно ждать? Неужели так трудно привезти пацана в Алакарану?
Надеюсь, сегодняшний день пройдет спокойнее, принцесса просто обязана болеть после вчерашнего!
Я недооценила дворовых целителей. Маги жизни!
Поскольку принцесса утром отказалась вставать и завтракать, ее величество королева Белериса лично явилась в спальню дочери. Ужаснулась, провела допрос прислуги, еще раз ужаснулась, затем приказала целителям привести зеленоватое трясущееся существо в нормальное состояние. Оживить.