В фургоне мне выдали сверток одежды – просторные штаны и куртку из грубого коричневого материала. Надевать под него полагалось короткую сорочку, бюстье и штанишки выше колен. Ну, хоть не панталоны с кружевами! Еще выдали портянки и довольно-таки грубые ботинки. Зато в отдельной небольшой сумке сложено мыло, губка, расческа, миска, ложка и жестяная кружка. М-да, баловать нас явно никто не собирается. Наверное, чтоб отпугнуть кандидаток, которые привыкли к нежному шелку и прозрачному шифону, изысканным притираниям и заморским духам. Меня таким не запугать, одежда новая, крепкая и чистая, чего еще надо? Мое платье давно просится в камин, а красивую форму еще надо заслужить.
Гостиница за углом была не из шикарных, двухэтажный деревянный дом давно нуждался в покраске. Дверь нараспашку позволяла видеть коридор, пронизывающий здание насквозь, вторая дверь тоже была открыта настежь, в нее светило солнце, видны были проезжающие коляски и мелькающие горожане, спешащие по своим делам на соседней улице.
Стойка портье находилась в середине, сразу за ней шла лестница наверх. Перед стойкой располагался обеденный зал. Запах горохового супа и жареной картошки заставил меня сглотнуть голодную слюну.
Мрачного вида мужчина за стойкой взял у меня талоны и махнул рукой в сторону столиков. Звездочки моркови, кусочки мяса, полная миска счастья! Горячий густой суп нектаром пролился в мой сжавшийся живот. Порция картошки с мясом даже была лишней, я не привыкла так наедаться. Но не пропадать же еде!
Купальня для постояльцев была тут же, на первом этаже. Я с наслаждением вымылась, прочесывая пальцами приятно скрипящие волосы. Спать! В полусне я дошла до указанной комнаты, кроватей в ней было три. Я заняла кровать у стены, с восторгом ощутив грубое, но чистое и выглаженное белье под собой, и моментально заснула.
Глава 4.
– Эй, ты живая? – меня ощутимо затрясли за плечо.
– Да, маменька, сейчас, – подскочила я. Неужели проспала? Маменька ведь даже каши не сварит мелким, а Дина наверняка снова описалась во сне…
Выдохнула с облегчением. Никаких мелких, никакой каши и главное – никакой маменьки! Я в Негараме и мы сегодня отбываем в столицу!
Перед кроватью столпились девушки, и я их оглядела с большим интересом. Все-таки конкурентки на мундир. Может, и жить придется в одной комнате. Пять взрослых девушек – это не пятеро детей, как-нибудь сговоримся.
– Я уже подумала, что ты умерла, – сказала девушка, ближе всех стоящая в кровати. Это у нее столько силищи, так трясти человека? Явные оборотни в роду, вон какая тяжелая челюсть и слегка раскосые глаза. В Легионе ей самое место, надо признать.
– Ты проспала ужин и всю ночь. Даже не повернулась ни разу! – плаксиво сообщила полненькая блондиночка с кудряшками. – Но Сью сказала, что ты живая, просто крепко спишь.
– Думали, и завтрак продрыхнешь, – добавила высокая брюнетка, у которой были такие тонкие губы, что казалось, их и вовсе нет. Недостаток губ компенсировался излишне длинным носом. Впрочем, мне ли критиковать чужую внешность? Сама не красавица.
Пока одевалась, мы быстро познакомились. Полуоборотницу звали Сусанной, пухлую блондинку – Бертиль, а брюнетка-специалист по признакам смерти оказалась Мойрой.
Я сбегала умылась, и мы пошли на завтрак.
Кто не голодал, не поймет моей радости. Хотелось благоговейно сложить ладони и вознести молитву – впервые от чистого сердца. Овсяная каша с маслом! На молоке! Компот, толстый ломоть хлеба и пара вареных яиц наполнили желудок до отказа. Свою порцию я умяла моментально. Кудряшка Бертиль брезгливо нюхала кашу. Сью и Мойра, странно поглядывая на меня, ковырялись в своих порциях.
– Что?
– Ничего, – Мойра хмыкнула. – Так глотать, заворот кишок можно получить.
– Так кушать девушке неприлично! – добавила Сью.
– Неприлично девушке голодать! – буркнула я. Привыкла есть быстро, ведь пока рассиживаешься за столом, Тим свалится в колодец, Дина вывернет на себя миску с мукой, а пока отвернешься, близнецы накидают в тарелку горсть дохлых мух. Если чего не похуже.
– Нас четверо. Лея Агата сказала, будет пятеро, – перевела тему.
– Пятая ночью сбежала, – фыркнула Сью. – Передумала. Решила, что жених, найденный ее отцом, все же лучше грубой одежды и безжалостной муштры.
Муштры? Нас будут учить, само собой. Но назвать учебу безжалостной? Дети безжалостны! Особенно, если их больше одного. Не думаю, что будет сложнее работы в огороде или тяжелее ведер с углем.
– То есть, пятого искать не будут? Ждать не придется? – встревожилась я.