18. Возвращение каменного гостя
Уже десять лет мы живем без Него. Его не стало в ночь на 23 августа. Но это не было скоропостижной, быстрой, безболезненной и тихой кончиной, как на то позволял надеяться преклонный возраст: агония, мучительная многочасовая агония. Да и вынос тела состоялся не под скорбные мелодии траурного марша, а под радостные возгласы и улюлюкание публики, над последним пристанищем не звучали положенные по высокому партийно-государственному статусу торжественно-чинные речи, да и пристанища-то как такого не оказалось — усопшего бросили в парке под открытым небом…
Наследникам и сослуживцам покойного оставалось лишь молча затаиться в темных окнах родимого дома и тихо глотать суровые мужские слезы, шепотком всхлипывая друг у дружки на крепком плече с погоном: «Мы тебя никогда не увидим… Мы тебя никогда не забудем…». Что не мешало им в той надежной крепости заниматься привычной работой в режиме фиксации и, водя мощной фото- и видеооптикой в поисках крупного плана наиболее радостных лиц, приговаривать: «Мы вас всех… поименно и поштучно… мы отомстим за тебя, Феликс!»
Именно такой и никакой иной, по крайней мере, рефрен и поныне звучит практически во всех речах и мемуарах внезапно осиротевших в ту ночь полковников и генералов в штатском: не горечь и сожаление, а бурлящее, клокочущее, бьющее через край чувство одной лишь мести — ничего больше.
…Очевидцы утверждают: подъемный кран вздернул Железного Феликса ровно в полночь. Мистика какая-то! А еще вспоминается, что когда статуя вождя ВЧК повисла на талях, бронзовый чекист № 1, повернувшись на них вокруг своей оси, обвел последним взором все и всех вокруг, как бы запоминая своих недругов… Другая знаковая вещь — памятная табличка Андропова — исчезла как-то тихо и незаметно.
К сегодняшнему дню то снятие Каменного Гостя, облаченного в кавалерийскую шинель до пят, обросло таким неимоверным шлейфом мифов и легенд, что впору вновь производить раскопки, чтобы докопаться до истины, а главные мифотворцы — наследники-сослуживцы. Тысячи и тысячи людей видели все своими глазами, сотни объективов запечатлевали происходящее на фото-, кино- и видеопленку, причем десятки из этих сотен операторов вели съемку отнюдь не любительскую — оперативную. Но, оправившиеся от медвежьей болезни генералы, вопреки очевидному, все лгут и лгут.
«Бушевала людская масса, — из книги генерала Докучаева. — Снабжение ее спиртным осуществляли владельцы кооперативов и коммерческих банков». «На плечи Железного Феликса забрались опытные скалолазы, — пишет генерал Широнин, ветеран политического сыска из вроде бы почившей тогда «Пятерки» — печально известного Пятого управления КГБ. — Из «Скорой» раздавали бутылки водки — все было продумано… Вот кто-то разбил о постамент только что распитую из горла водочную бутылку…».
Этак все и в школьные учебники истории попадет именно в таком, совершенно искаженном виде — подобно той фантастике относительно штурма Зимнего дворца, что намертво вбили в наши головы. Надо же, как все легко переврать, будто в небытие уже не только сам Феликс во всех своих ипостасях, но и участники тех событий!
Друг, очевидец всего этого события от начала и до конца, узревший процитированные строки, аж побелел от возмущения:
— Какая же сволочь этот Широнин! Воистину врет, как очевидец, хотя его и близко не было. Хоть бы освежил память просмотром оперативной съемки, которую с верхних этажей здания КГБ вели его сотрудники. Ни одного пьяного не было, хотя публика собралась самая разная. И Лубянку никто штурмовать не собирался. Пытались, было сначала Феликса свалить вручную, потом с помощью «рафика» свалить, да крепок тот оказался. Потом появился Сергей Станкевич — вот кому чекисты памятник должны поставить: хотели или нет люди брать КГБ, но ведь именно он их остановил, талантливо заговорив зубы. А уж, какую при этом нес чушь про то, что Дзержинского с постамента не валить надо, а снимать осторожно, краном: упадет, мол, и тонкие перекрытия метро пробьет… Перекрытия там на самом деле — ого-го, ничего им этот истукан не сделал бы. Просто не было лучшего способа сбить накал, нежели превратить стихийное действо в организованный спектакль, когда участники событий становятся лишь зрителями…
Правда, весьма ценно другое замечание генерала Широнина: «Я не стал бы биться об заклад, что тот смелый «архитектор», который с постамента памятника Дзержинского предупредил толпу о грозящей ей опасности в случае обрушения статуи и тем самым по сути предотвратил кровавые события на Лубянке, не был сотрудником КГБ». Сдал, что называется, агента?! И уж все расставлено по местам уже генералом Шебаршиным: не было ни водки, ни пьяных, ни безобразий — мрачный символ жуткого ведомства ушел на положенные задворки еще по-божески. Могло быть хуже — и для него, и для адептов его дьявольского ордена, и для нас.
Так, казалось тогда, завершилась великая и ужасная эпоха всесилия и всевластия тайной полиции, органов Госужаса и Гостеррора. Однако это был финал всего лишь недолгой крючковской эры андроповского КГБ: такого упругого и незыблемо прочного на вид с парадного гранитного фасада, на деле же — бюрократически-вялой и неповоротливой машины, верхняя прислуга которой, как оказалось, страшно боялась принимать самостоятельные решения. И, главное, нести за них ответственность!
Только не обольщайтесь: гипсовой крошкой осыпался лишь изначально халтурная крючковская штукатурка. Лубянский период, как оказалось, не завершился, и дабы отыскать следы культурного слоя чекизма в археологических раскопках пока нужды нет: «КГБ умер? Да здравствует КГБ!»
Дальнейшее ведомо, все, вроде как бы на виду: целый сонм секретных служб, выросших на месте «расчлененного» по управлениям КГБ. Что однозначно трактуется поклонниками далеко не святого Феликса, количество коих выросло за последние годы неимоверно, как издевательство над органами — компетентнейшими из компетентнейших, славнейшими из преславнейших.
Увы, как коротка обывательская память, довольно быстро забывшая, что издевательства — над людьми, над человеческими понятиями о чести и совести, над здравым смыслом, наконец — это как раз по части служивых в штатском с неприметно стертыми лицами. Кои занимались этим, надо признать, успешно, десятки и десятки лет. Пока не… — Нет, не то, что вы подумали: ликвидации, подобно той, что произошла с нацистским гестапо или гедеэровской штази, не произошло. Да и пресловутая реорганизация, по здравому рассуждению, скорее бюрократически-техническая, нежели действительно смысловая и знаковая. И главный показатель этого — сам… Железный Феликс!
Умер? Но его портреты в Большом Доме не только остались на стенах кабинетов, их даже не подернули черным крепом. Выходит, слухи о его безвременной кончине несколько преувеличены? А совсем недавно вынули из тайников заботливо припрятанную бронзовую доску в память одного из самых талантливых его наследников (другому, не менее одаренному, не повезло в 1953-м…) и торжественно водрузили на прежнее место.
Можно много и долго говорить о структурных переменах и кардинальном обновлении кадрового состава, можно сколь угодно пылко обличать прежнего властителя Кремля в издевательстве над спецслужбами и их развале. А можно заглянуть во внутрь «тонкого хрустального сосуда», как поэтически назвал свое родное ведомство некий отставленный полковник. И, заглянув, мы увидим в этом «сосуде» все то же варево, ту же адскую смесь, в которой как было, так и осталось всего и всех понемногу: нормальных служак, честно и профессионально делающие действительно нужную государственную работу; равнодушных ко всему, кроме карьеры, чинов, званий, наград и денег чиновников, без изыска отбывающих дежурный номер; аппаратно-изворотливых начальников, привычно действующих по принципу «чего изволите». Найдем и таких, кто не утратил вкус к былой вседозволенности, открыто ностальгирующих по тем временам, когда волшебная корочка с тремя магическими буквами открывала все двери, наводя ужас на всех простых смертных.