– Ты так и не ответишь мне?
– С тобой сегодня бесполезно разговаривать. Спокойной ночи, – и дверь за ним закрылась.
Наутро я встала с опухшими глазами, старалась как можно меньше поворачиваться лицом к детям, чтобы не смущать их.
Дилан уехал с самого утра и, как всегда, не сказал, куда и на сколько. Может быть, туда, где ещё не всё успело осточертеть? Какие дела могут быть в выходной день?
– Мама, ты снова плакала? – спросил Максим за завтраком.
– Я в порядке, Максим, – коротко ответила я.
– Я слышал, как вы вчера ругались. Пусть он вообще уедет, мы с Полиной всё равно любим только тебя. А может, мы… – начал было он, но тут же в дверном замке заворочался ключ. Максим состроил недовольную гримасу, встал из-за стола и начал убирать посуду.
На кухне появился Дилан с пакетом продуктов:
– А вот и я. Вы уже позавтракали?
– Да. Полина ещё доедает, – постаралась спокойно ответить я.
– Сегодня стоит отличная погода, предлагаю поехать на природу, к отцу, в домик у озера.
– Мне не хочется видеть твоего отца.
– Мы там будем одни. Собери детей, мы едем туда с ночёвкой, – сказал Дилан, наливая себе кофе.
«Что это? Попытка собрать разбитое по кускам? Или подачка, чтобы я заткнулась ещё на какое-то время?» – подумала я. Во мне не осталось веры в возобновление тёплых семейных отношений.
Полина отодвинула от себя тарелку с недоеденной кашей в знак того, что больше не хочет.
– Давай доедай, – сказал ей Дилан, – посмотри, одни кожа да кости.
В ответ она спрыгнула с табуретки и убежала из кухни.
– Не нужно её заставлять, она уже наелась, – вступилась за неё я.
– Ты же видишь, что с ребёнком не всё в порядке? Ей уже четыре года, отклонения становятся слишком заметными, – завёлся он. – Почему ты не хочешь положить её в клинику на обследование?
– Она уже давно обследована, а я на пенсии по уходу за ребёнком-инвалидом.
– Можно найти хорошую заграничную клинику, я возьму расходы на себя. Сейчас лето, Максим может пожить в Нижнем Волчке или поехать с вами.
– Думаю, в этом нет необходимости, – покачала головой я.
– Почему ты упрямишься? – начал заводиться Дилан. – Ты хочешь, чтобы наша дочь выросла недоразвитой?
– У неё нормальное развитие, она умеет всё, что положено в её возрасте.
– Она не разговаривает!
– Она умная девочка, заговорит, когда захочет, – я сделала секундную паузу, чтобы сменить тон голоса на более спокойный. – Слушай, она другая, и я научилась принимать её такой, какая она есть. Прими и ты.
На кухне снова появилась Полина и впервые в своей жизни обратилась ко мне и сказала:
– Мама, я пописала.
Все оглянулись и раскрыли рты. Чтобы не испугать ребёнка лишней шумихой, я просто встала и вынесла за ней горшок, как ни в чём не бывало.
Дилан попробовал усадить Полину к себе на колени, но та завизжала и начала вырываться.
– Она просто от тебя отвыкла, – пояснила я.
– Я советую тебе не тянуть с её лечением. О деньгах не волнуйся, – ещё раз упомянул он.
Мне хотелось поскорее отойти от этой темы, я надеялась, что Дилан забудет об этом, как только снова погрузится в свою работу.
Дилан сказал, что мы выезжаем через час, а сам удалился в комнату, чтобы сделать пару звонков.
– Мама, – подошёл ко мне Максим, – мне не хочется никуда ехать. Можно я останусь дома?
– Почему? – задала я вопрос, на который уже знала ответ.
– Ну…
– Послушай, мне очень важно, чтобы эти выходные мы провели вместе, как нормальная семья.
– Нам нормально и без него! Он всё равно нас не любит! – чересчур громко высказался Максим.
– Просто ему приходится много работать, – постаралась как можно тише ответить я, показывая, что споры нам сейчас ни к чему.
– Ну и пусть работает! – не разделил моего мнения сын.
– Максим, меня расстраивают твои слова, – с нотами обиды и раздражения в голосе ответила я.
В итоге Максим нехотя согласился, сказав, что поедет только потому, что не хочет огорчать меня.