Только вот когда он уже ехал к себе домой, один, естественно, из головы не шли мысли: а может, не стоит так торопиться с этой свадьбой и принятием предложения Гилары?.. Как бы странно и нелепо это ни звучало, ведь до момента, как проклятие убьет его, оставалось не так уж много времени. Что ж, сначала Айнар поговорит с родителями Сильвии, а потом будет думать, как поступить дальше. И все-таки, уже засыпая, он поймал себя на безумной надежде. Даже то, что она просто решила воспользоваться им как возможностью вернуться в столичную академию, уже не так задевало, как тогда, когда слушал запись… Вот кстати, а кто подкинул этот записывающий артефакт?
На этой мысли дракон провалился в сон, и до самого утра он спал крепко и без сновидений, утомленный насыщенным вечером.
Следующие дни после моего внезапного открытия прошли как в тумане. Я отчаянно трусила. И вроде надо бы признаться, ведь беременность от другого мужчины – веский повод, чтобы расторгнуть помолвку, но… Мне было попросту страшно до трясущихся поджилок. Я боялась моего жениха, и хотя до сих пор он не сделал мне ничего плохого, слава всем богам и демонам, однако хватило и намеков. Ну и я не имела права сейчас думать только о себе, теперь от меня зависела еще одна жизнь, пусть пока крошечная и едва теплившаяся во мне. Но она была. И после первого изумления и недоверия пришла тихая, робкая радость. Я хотела этого ребенка, конечно же, а еще хотела бы, чтобы Айнар узнал.
Однако шансов как-то сообщить ему не было никаких. Ингерран совершенно однозначно заявил, что все связи с внешним миром и моими родными – только после церемонии, до которой оставалось все меньше и меньше времени. Платье мне исправно приносили на примерку, но, естественно, никто не интересовался моим мнением насчет фасона, ткани и прочего. На ней присутствовал сам Ингерран, если надо, делая замечания портнихе. Я же играла лишь роль живого манекена. Хорошо еще, переодевалась за ширмой… Также продолжались уроки по истории обычаев альвов, этикету, кодексу леди и прочему, что должна знать воспитанная и скромная жена. Альв был очень доволен. Это я понимала по его усмешке, чуть прищуренному взгляду и появившимся в моем расписании обязательным прогулкам с ним. Во время их Ингерран дотошно расспрашивал о выученном, устраивая персональный зачет, и приходилось отвечать. Мне казалось, я погружаюсь в болото, из которого не выберусь никогда. Да так оно и было, собственно. И даже думать не хотелось, что сделает мой… жених, когда узнает о моей беременности. А он узнает, это всего лишь вопрос времени, свое положение точно не получится скрыть.
Относительное спокойствие закончилось за два дня до свадьбы. Мы, как всегда, обедали, Ингерран разглагольствовал о благотворительных мероприятиях, в которых мне предстоит после свадьбы участвовать, я рассеянно кивала, ковыряясь в салате и не чувствуя аппетита. От всех этих разговоров уже тошнило, и я предпочла думать о сочном куске мяса, который обязательно закажу себе в покои. Немного помогло.
– Ну вот видишь, Сильвия, а ты так возмущалась подобным положением, – неожиданно сменил тему Ингерран, и я вздрогнула, выплывая из состояния медитации на стейк. – Все же отлично сложилось, ты меня несказанно радуешь своим поведением и послушанием. Мы будем отличной парой…
– Кто помог тебе в академии? – решилась перебить я его, так как вдруг навалилась безумная усталость от собственной покорности и этого самого послушания.
Даже если накажет, все равно. Плевать… Я посмотрела мимо Ингеррана – видеть его самодовольное лицо было выше моих сил. Он помолчал, пристально глядя на меня, потом негромко сказал:
– Что ж, я прощу тебе твою дерзость, Сильвия, потому что мы одни, но впредь попрошу не перебивать меня, ты поняла?
Я прикрыла глаза, с трудом сглотнув вязкий ком в горле, подавила желание разреветься прямо здесь. Нет, не дождется он моих слез.
– Отпусти меня, – вырвалось шепотом, я судорожно сжала под столом руки, больно вонзив ногти в ладони и запрещая предательской влаге сорваться с ресниц. – Пожалуйста, Ингерран.
Он лениво улыбнулся, и у меня похолодело в животе. Когда альв поднялся, я едва не сорвалась с места, желая оказаться как можно дальше от него, однако все же осталась сидеть. Ингерран подошел ко мне, остановился за спиной, и я закаменела, чутко прислушиваясь к звукам позади. Чего стоило не оборачиваться, одни боги знают. Прохладные пальцы легли на мою шею, мягко погладили, и позвоночник превратился в ледяную сосульку.