– Отпустить? О нет, любовь моя, не отпущу, – с нежностью, от которой меня пробрала ледяная дрожь, ответил наконец Ингерран. – Когда ты стала такой послушной и покорной, как мне хотелось? Даже не думай, Сильвия. Да и зачем тебе возвращаться? Ты хотела узнать, кто мне помог? Некая леди, назвавшаяся твоей подругой, – он усмехнулся, а я, к собственному ужасу и растерянности, почувствовала, что он не врет. – Она сказала, что ты ничего не заподозришь и приедешь, если она попросит встретиться. Так и вышло, дорогая моя.
Гилара. Но… почему?! Почему она это сделала? Зачем? Увы, вряд ли альв знал ответы на эти вопросы, а больше спросить не у кого. Все оказалось слишком просто, я грешила на Розину, потому что у нее имелись причины мстить мне. Только не на лучшую подругу, нет. Теперь уже бывшую подругу. Ладонь переместилась на плечо, к счастью прикрытое шелком – на мне было одно из многочисленных домашних платьев скромного фасона, с очень целомудренным декольте. Сейчас это пришлось весьма кстати.
– А знаешь, Сильвия, – голос Ингеррана зазвучал вкрадчиво и около самого уха, альв наклонился ко мне, щекоча дыханием шею. – До нашей свадьбы осталось совсем чуть-чуть, завтра последний день подготовки. Пожалуй, поужинаем сегодня вместе, любовь моя.
Его губы скользнули по моей шее, и от подступившей паники меня едва не затрясло. Намек более чем прозрачный, и не отделаешься деликатными днями – с альва станется проверить, причем лично. А я же… я не знаю, что сделаю, если он только посмеет попытаться поцеловать меня. Вся напускная покорность вмиг слетит, буду отбиваться до последнего и схлопочу скорее всего насилие и грубость. До боли прикусив губу, я беззвучно всхлипнула, понимая, что ужина не избежать.
– Я тебя ненавижу, – прошептала, комкая платье.
– А тебе и не надо любить меня, Сильвия, – спокойно сообщил Ингерран, его пальцы продолжали блуждать по моей шее. – Тебе нужно лишь слушаться меня, и все. Ты поняла?
Пришлось кивнуть. Его вообще не волновали мои желания, только свои, и более чем уверена, наигравшись со мной, Ингерран заскучает и заведет себе любовницу. Если, конечно, это принято среди альвов. Только вот вряд ли он даст развод, и останусь я в золотой клетке на всю жизнь, забытая и никому не нужная. Во рту стало горько, а живот подвело от страха и отчаяния. Мысли метались в голове в поисках выхода, но не находили его: слуги и правда были преданы Ингеррану до мозга костей, надеяться на них не стоило и думать. Дверь я открыть уже пыталась, но магия не пустила, а моя собственная сила бесполезна в подобных делах.
– Я отдам распоряжение твоей горничной, Сильвия, – губы альва коснулись моей макушки, и он наконец отошел от меня. – А теперь иди, тебя ждет учитель.
Вечер наступил слишком быстро, и я так и не придумала достойного предлога, чтобы Ингерран не ночевал сегодня в моей спальне. Служанка принесла выбранный альвом наряд – по местным меркам, весьма фривольный. Домашнее платье с длинным рядом пуговиц спереди, круглый вырез, открывавший ключицы и совсем чуть-чуть ложбинку, широкие от локтя рукава. Но вот остальное белье, включая корсет, служанка оставила. Значит, его светлость любит преодолевать сложности, м-да…
Меня передернуло, и все время, пока накрывали на стол, я простояла у окна, безучастно глядя на темный сад. В пустой и звонкой голове болталась одинокая мысль: не позволю прикоснуться к себе. Просто не позволю, и все. В висках начало пульсировать, я прикусила губу, и из горла чуть не вырвался истерический смешок. Да уж, какая банальность, у меня и правда разболелась голова! Но, боюсь, Ингеррана это не остановит. Ведь как и большинство альвов, он обладает целительской магией на среднем уровне и быстро избавит от досадной неприятности.
Как открылась дверь, я не услышала, поглощенная тяжкими раздумьями, и лишь когда на талию скользнули чьи-то руки, вздрогнула и вернулась в реальность.
– Добрый вечер, любовь моя, – раздался над ухом жаркий шепот, и я инстинктивно дернулась, высвобождаясь из объятий Ингеррана.
– Добрый вечер, – ровно ответила и поспешно села на свободный стул.
Аппетита не было вообще, хотя блюда пахли весьма соблазнительно. От нервного напряжения и тревоги подводило живот, и в горле стоял неприятный ком. Ох, как бы мне плохо не стало! Хотя пускай, может, альв откажется от своих планов. От Ингеррана донесся тихий смешок, и через мгновение он присоединился ко мне за столом. В гостиной горели лишь свечи на столе, светильники прислуга зажигать не стала, и в комнате царил густой полумрак. Ужинали мы в молчании. Я заставила себя съесть немного, чтобы не вызвать у Ингеррана подозрений, все так же лихорадочно обдумывая варианты выпроваживания жениха из покоев. А время неумолимо шло, и еда заканчивалась…