Время до следующего дня прошло как в тумане. Кажется, горничная пыталась меня растормошить, что-то влить вроде успокоительного, но я только отворачивалась, не желая больше принимать ни капли подозрительных жидкостей. До вечера лежала в кровати, отказываясь подниматься, обед и ужин так и остались нетронутыми. При одной только мысли о еде начинало тошнить. И только после того, как горничная отнесла на кухню поднос с ужином, Ингерран соизволил явиться и проведать невесту.
– Мне сказали, ты ничего не ешь весь день. Сильвия, так нельзя, – невозмутимо заявил он с порога. – Сейчас горничная принесет поднос, и ты поужинаешь, поняла?
Проклятая магия заставила покорно ответить:
– Хорошо, ваша светлость.
Пришлось давиться ужином, убеждая себя, что мне нужны силы. Еще и альв лично проследил, и под его пристальным взглядом каждый кусок застревал в горле.
– Вот и молодец, любовь моя, – когда я закончила, Ингерран подошел, наклонился и, приподняв мою голову за подбородок, коротко поцеловал. – Завтра все закончится, Сильвия, – тихо добавил он и вышел из спальни.
Я же, посмотрев на манекен с платьем, с внезапным спокойствием поняла: да, завтра все закончится. Кажется, предел моему упрямству наступил, и… мне придется выпить то зелье. А после этого жизнь просто потеряет смысл, тем более в качестве покорной игрушки Ингеррана, запертой в золотой клетке до самого конца. Это будет бесцельное существование изо дня в день. Даже если родители узнают, где я, они ничем не смогут помочь. У альвов не бывает разводов.
Утро последнего дня моей свободы наступило быстро. Накануне я провалилась в сон быстро, словно сознание отключили, и так же проснулась, как будто кто-то нажал на невидимую кнопку. Разум завернулся в кокон, не участвуя в происходящем со мной, я послушно выполняла указания горничных, позволив целых два часа отмывать меня в ароматных водах и натирать всякими мазями и маслами. Потом они колдовали над моими волосами, превращая их в жидкий блестящий шелк. Далее – белье, прическа, легкий макияж, чтобы скрыть синяки под глазами и бледность, и собственно само платье. Я отстраненно переносила все процедуры, даже не косясь на дверь – какая разница, когда явится альв, все равно уже ничего не изменить.
Сама церемония начиналась в храме Великой Матери, богини альвов, в час дня. Туда уже стекались приглашенные, высшая знать рода моей мамы и даже кто-то из соседних земель, как шушукались восторженные горничные. После церемонии, длившейся два часа, торжественный прием во дворце главы рода, с подарками, поздравлениями и прочим, далее мне следовало переодеться во второе платье, предназначенное для вечернего бала. И только к полуночи мы могли удалиться к себе, точнее, в общую супружескую спальню. Да, сегодня мне предстояло перебраться в другие покои, по обычаям альвов, у супругов была одна спальня и прилегающие к ней личные покои для мужа и жены отдельно. Мелькнула мысль, что когда он снимет демонов браслет, то… Ничего больше не удержит меня от бессмысленного существования в этой реальности. И мысль о самоубийстве ничуть не пугала. Умру я сразу, как подействует настойка Ингеррана. Кстати, странно, что он задерживается, ведь скоро идти на церемонию, конфуз выйдет, если на ней невесте станет плохо.
Словно в ответ на мои мысли, дверь открылась и на пороге появился хозяин дома. Горничные присели в реверансах, я не шелохнулась, глядя на альва отстраненным взглядом в отражение. Он выглядел безупречно в серебристом камзоле, белоснежной рубашке с пышным кружевом и тщательно уложенными волосами. Красота, под которой крылись жестокость и деспотизм. Улыбка Ингеррана была полна восхищения и нежности, но глаза смотрели пристально и холодно, и в них горело предупреждение. Что ж…
– Вы свободны, – небрежно махнул он горничным, и служанки шустро вышли из комнаты, оставив нас вдвоем. – Ну что, Сильвия, закончим с твоим прошлым? – и альв вытащил из кармана знакомый пузырек. – Не волнуйся, все случится быстро, у тебя еще слишком маленький срок для болезненных ощущений, – заверил он. – До церемонии полчаса, так что как раз успеешь прийти в себя.
Я безучастно смотрела на то, как Ингерран наливал воду в стакан, добавлял настойку, затем медленно подходил ко мне… Наши взгляды встретились, и браслет предупреждающе кольнул, хотя я даже подумать ничего толком не успела. Стиснула зубы и протянула руку, пальцы коснулись холодного стекла. «Прости, Айнар…» – мелькнула одинокая мысль в совершенно пустой и звонкой голове.