По пути Мансура перехватил командир корабля:
– Мансур Умарханович. Ты пену там не гони. Разберитесь как следует. Мне важно знать, что произошло.
– Понял, товарищ командир, постараемся разобраться.
В КПС-е уже члены комиссии закончили работу. Флаг РО посмотрел на часы, и сказал:
– Пока все, товарищи. Завтракаем, и после завтрака собираемся в 10 часов в моей каюте. Вопросы есть?
– Нет – пожали плечами командир Мансур и флагсвязист.
По очереди вышли из КПСа.
Флагманский связист задержал Мансура в коридоре:
– Ты Мансур не спеши делать выводы. Сначала надо все проверить. Внутренне я понимаю, что не может быть, но проверить- то надо – его слегка узковатые корейские глаза излучали тепло.
Мансур пожал ему руку и побежал в каюту мыть руки, бриться, приводить себя в порядок. В коридоре командиров боевых частей его ждали, взволнованные Кузьма Гусаченко и Женя Гвезденко.
– Ну что решили? – спросил Мансура Гвезденко – кто виновен?
– Да ничего не решили. Виновные однозначно уже мы, – ответил Мансур, открывая дверь, – зайдите, ребята, потом. Я приведу себя в порядок, позавтракаю и потом поговорим. До 10 часов время еще есть.
Кузьма немного задержался:
– Мансур, там в орудиях и зенитных автоматах есть механические и электрические предохранительные цепи. Оно не может само просто так стрелять, ни при каких обстоятельствах.
– Я догадываюсь об этом, – ответил Мансур, сбрасывая с себя курточку и майку, – не может быть другого.
– Ладно, Мансур, давай умывайся. Не буду мешать. Зайду позже, а пока пойду на автоматную и позанимаюсь спортом, – сказал, махнув рукой, Кузьма Гусаченко и закрыл за собой дверь.
Мансур привел себя в порядок и пошел в кают-компанию. В кают-компании за его столом сидел и пил чай, улыбающийся начальник химической службы Сергей Огнинский. За соседним столом пил чай командир БЧ-2 Бондаренко.
Когда Мансур сел за свой стол, то Сергей громко продекламировал ему стихи:
Мансур улыбнулся, и сев на свое место, сказал:
– В принципе Сергей, все правильно. Только нам повезло, что надстройку на Мелвиле все же не снесло.
– Огнинский, перестаньте юродствовать. У нас ничего просто так, не может, само выстрелить. Вы лучше своими противогазами занимайтесь. Мы сами разберемся со своими проблемами, а вы пока пишите, свои похабные стишата, – из-за своего стола сказал Сергею сидевший там Бондаренко.
– Клянусь любимым противогазом, что то, что у вас сегодня случилось, касается не только вас, но и каждого из нас и настолько, что сегодня мы все могли уже рыб кормить, а не только вы, – ответил командиру БЧ-2 начхим.
Бондаренко хотел встать и что-то ответить.
Но Сергей улыбнулся, сделал испуганное лицо, прижал два пальца ко рту, постучал ими по рту, и испуганным голосом ответил Бондаренко:
– Павел Петрович, все молчу, молчу. Дурак. Извините. Эти стихи совсем не про вас. Это совсем про другой корабль. И потом там ракеты, а у вас же артиллерия стреляла вроде. И ни в какие надстройки никому не попала, слава богу. Я лично, как вы говорите, буду ждать окончания расследования, и обязательно напишу, в вашу честь благодарственную сонату. А в вашу лично честь напишу панегирик.
– Огнинский перестаньте в кают-компании матом ругаться. Делаю вам замечание, товарищ старший лейтенант – сказал, вставая Бондаренко, и напомнил Мансуру – мы ждем вас ровно в 10 часов в каюте флагманского РО. Не опаздывайте.
Огнинский смешливо положил правую руку на голову, как бы имитируя фуражку, а левую поднес к виску, как бы отдавая честь командиру БЧ-2:
– Так точно Павел Петрович! Есть перестать ругаться матом и панегирик вам не писать.
– Шут балаганный – прокричал и без того заведенный Бондаренко и вышел из кают-компании.
Мансур усмехнулся и сказал Огнинскому:
– Хватит над ним смеяться. Он и так заведенный, ты что не видишь.
– Мансур, я в твою честь чего-нибудь хорошее напишу, если ты завидуешь.
Мансур усмехнулся и не допив чая вышел из кают-компании.
Без двух минут десять Мансур вошел в каюту флаг РО. Там уже сидели флагманский связист и командир БЧ-2. Помимо них, в каюте флагманского РО, был командир БЧ-7 капитан 3 ранга Муравьев. Перед всеми лежали раскрытые блокноты.
Флагманский РО, недовольно поджал губы, посмотрел на корабельные часы, висевшие на переборке каюты, и увидев, что до назначенного срока осталось еще две минуты тихо сказал: