Через полчаса ко мне вошел нестарый, довольно бравый, подтянутый генерал. По-солдатски отчеканил мне рапорт, но по лицу и фигуре, несмотря на то что держался он хорошо, я чувствовал его большое смущение, даже смятение, растерянность в ожидании, что же я ему прикажу.
Я предложил генералу Такенато сесть за стол. По восточному обычаю, приказал подать чай, лимонад, который, я знал, японцы очень любят.
В такой непринужденной обстановке я предложил генералу план и порядок разоружения пхеньянского гарнизона, в котором было указано, что солдатам и офицерам японской армии следует оставаться на своих местах в пунктах постоянной дислокации до особого на то распоряжения командования советских войск. Все военные склады, как и продовольственные, вещевые и другие, пока остаются под охраной японских войск, которые обязаны подготовить их и сдать представителям советского командования. Военную технику, танки, инженерные средства и прочее было приказано привести в полный порядок и также передать по описи советскому командованию.
В этом плане генерал Такенато и командиры частей предупреждались, что они несут персональную ответственность за все враждебные действия японских солдат, направленные против советских воинских частей, отдельных военнослужащих и граждан Советского Союза.
Далее я сообщил генералу Такенато:
— Мы имеем данные вашего командования, что в Пхеньяне и его ближайших окрестностях насчитывается до тридцати тысяч японских войск и большое количество жандармерии, сведенной в отряды по пятьсот — шестьсот человек. Чем объяснить, господин генерал, такое большое количество жандармерии, особенно в Корее? — спросил я. — Может быть, одна из причин — шаткость режима, установленного для корейского народа японскими колонизаторами? Видимо, корейский народ был недоволен вашей политикой по отношению к нему и именно это обстоятельство вызывало столь большое волнение корейского народа?
— Я военный и политикой не занимаюсь. Мое дело защищать интересы моей родины — Японии, — ответил мне довольно вяло генерал Такенато.
— Думаю, господин генерал, что ваша точка зрения неправильна. Вы должны знать, что без политики не бывает и войн…
Я знал, что начиная с 1930 года с особой силой вспыхнуло корейское партизанское движение. Созданный на территории Маньчжурии в 1931 году партизанский отряд вырос впоследствии в мощную партизанскую армию, которая положила начало организованной массовой борьбе корейского народа с японскими империалистами. Во многих районах Кореи действовали под руководством коммунистов партизанские отряды. С каждым годом партизанское движение в Корее нарастало. Тысячи патриотов — рабочих, крестьян, учащихся Кореи вступали в партизанские отряды. Корейские партизаны помогали нам и во время боевых действий. Они взрывали мосты и туннели, мешая японцам перебрасывать живую силу и технику в районы боевых действий, нарушали телефонную и телеграфную связь.
Я сказал об этом генералу Такенато и спросил его:
— Как часто приходилось вам вести борьбу с корейскими партизанами?
— Практически все время, — ответил он.
Сила у японцев была тут большая. Только наша 25-я армия взяла в плен 170 тысяч человек, среди них 6 тысяч офицеров и генералов.
Освобождение советскими войсками Кореи открыло новую эру в историческом развитии этого древнего народа.
Под влиянием Великой Октябрьской социалистической революции в России национально-освободительное и рабочее движение в Корее начало бурно развиваться.
В тридцатых годах, когда еще больше усилилось японское господство и все тяжелее становилось положение корейского народа, коммунисты, направляя массовое революционное рабоче-крестьянское движение на более активную вооруженную борьбу, развертывая антияпонскую партизанскую борьбу, продолжали вести подготовку к созданию коммунистической партии. После освобождения страны коммунисты во главе с Ким Ир Сеном образовали северокорейское Оргбюро компартии Кореи.
Это было в октябре 1945 года. В свой первый день приезда в Пхеньян, 26 августа, я встретился с членом только что созданного Народного комитета провинции Южный Пхеньян. Я хотел посоветоваться с корейскими товарищами о предстоящей нашей совместной работе, и в первую очередь об организации народной полиции, которая стала бы поддерживать порядок в городах и селах. Только после этого разговора с корейскими товарищами я понял, как много встало перед нами проблем, как они сложны и что надо немедленно приступать к делу. Я приказал срочно послать в Яньцзи самолет, чтобы 28 августа члены Военного совета армии во главе с генералом Лебедевым были в Пхеньяне.