Она ущипнула его за руку.
— Пей, Бенджамин.
Он глотнул холодную жидкость, и его сознание прояснилось. Слегка.
Но тут он увидел, как она раздевается догола, и полностью сосредоточился на этом. Анна даже расплела косу и распустила волосы, как ему нравилось. О, да.
Когда она подошла к софе, он уже был рядом с ней. Вначале сел, а потом позволил ей опрокинуть его на спину.
В этом положении гребаная анальная пробка казалась еще больше. Черт бы ее побрал.
Правда, дискомфорт исчез, когда Анна наклонилась и подарила ему долгий медленный поцелуй.
Иногда она целовалась как Домина, контролируя и дразня, а порой — как мягкая щедрая женщина. Черт, он наслаждался и тем, и другим. Сегодня он получил сладкое, словно специально, чтобы прочувствовать контраст с садисткой и орудующей флоггером любовницей.
Не прерывая поцелуй, Анна опустилась на софу. Когда она подняла голову, он ожидал, что она сразу перейдет к главному. Вместо этого она провела губами по его щеке. Подбородку. Шее. Она была невероятно нежна. Он понял, что она целует каждый его шрам. Так трогательно.
Он закрыл глаза и отдался ощущениям, несмотря на возрастающую потребность его члена. Прикосновение теплых губ, а затем резкий укус в шею.
Она кусала его за это же место утром, но, по сравнению с тем, как горела его спина и пульсировал член, он едва заметил эту боль.
— Оу, — шепнул он и услышал ее смешок.
Ее губы спускались вниз по его телу, а за ними скользил прохладный шелковый шлейф ее волос. Щекотали его ключицы и дразнили соски. Она поцеловала его живот. И продолжила путь вниз. Когда она добралась до бедер, его сердце билось как сумасшедшее.
Влажный скользкий язык лизнул его член, прошелся по каждой венке от крайней плоти до самого основания, а затем обратно. От каждого движения становилось все горячее. Она собиралась его убить.
Когда Анна, наконец, взяла член в горячий-прегорячий рот, ему пришлось сжать кулаком подушку, чтобы не потерять над собой контроль.
Даже когда она окутала его жаром, ее язык продолжал блуждать по члену и скользить вокруг него. Кожа на его плоти была чертовски натянута, а давление росло, она взяла его глубже.
Очень медленно она подняла голову. Ее губы обхватывали его член, как крепко сжатый кулак.
Она пососала кончик. И у Бена все поплыло перед глазами.
— Дыши, Бенджамин. Если ты кончишь, я расстроюсь. Я хочу, чтобы ты кончил в меня.
Она обещала ему грубый секс. Минет и грубый секс — это как день рождения и Рождество одновременно.
Хотя… есть вероятность, что он до этого не доживет.
Она обхватила руками его яйца, покатала их, словно орешки, не переставая сосать его член, быстро и сильно, вбирая по самое горло. Затем почти выпуская его. Поднимаясь вверх и опускаясь вниз. Выпустила его изо рта и подула на влажную кожу холодным воздухом, сжала его яйца.
От потрясающего ощущения бедра Бена рефлекторно приподнялись.
Анна зубами провела вниз по его члену. И по позвоночнику Бена пробежала дрожь. А потом она окатила его жаром, когда снова вобрала его в рот.
Удовольствие было просто невообразимо огромным.
Она продолжала, оставаясь невероятно щедрой, беря его глубже, чем кто-либо и когда-либо в его жизни. Рука скользнула от яиц к анальной пробке, когда вся область от члена до ануса не превратилась в один чувствительный нерв, молящий об оргазме.
Давление росло, а жар нарастал, заставляя его яйца сжиматься.
Даже когда он приблизился к точке невозврата, она обхватила пальцами основание его члена и чувствительно сжала. Заставляя отступить.
Он издал рев облегчения и охрененно серьезного разочарования одновременно, и встретился глазами с ее смеющимся… и очень обжигающим взглядом.
Его член пульсировал, как и пробка глубоко внутри него, ему нужно было кончить, но будь он проклят, если откажется хоть на мгновение от своего шанса наслаждаться ею без ограничений. С некоторым усилием он прочистил горло.
— Спасибо, Мэм. Моя очередь? Пожалуйста?
Она согласно кивнула головой.
— Твоя очередь.
Прежде чем сердце Анны успело сделать следующий удар, ее раб слетел с кушетки и набросился на нее, как дикарь. Вот она сидела, а в следующую секунду ее уже повалили на спину.
— Наконец-то, — прорычал он, проводя мозолистыми руками вниз и вверх по ее телу, от бедер до плеч и от киски к груди.
Начав с ее великолепной груди, он целовал и лизал одно мягкое полушарие, прежде чем перейти ко второму, не обращая внимания на горячую пульсацию собственного тела. Его губы были твердыми, а язык влажным — и ее грудь очень быстро стала чувствительной и набухшей. Должно быть, она прибавила в весе и больше не будет поглощать с ним его сладости.