Домина остановилась, наблюдая за сабом.
Он пытался оглянуться через плечо. Секунды шли, а удара не следовало. Он явно продолжал напрягаться.
— Теперь сделай глубокий вдох, — скомандовала она легким нежным тоном.
Парень ее не послушал.
«Большая ошибка, брат», — обратился к ему Бен про себя.
И да…
Домина, казалось, слегка хлопнула тростью по яйцам своего возлюбленного.
Крик мужчины разорвал воздух и сосредоточил все его внимание на Госпоже, которой он принадлежал.
Ауч. Бен покачал головой, вспоминая, каково это — удар по твоим драгоценным частям тела. Бедолага. Почему Домин так притягивают мужские причиндалы?
Не то чтобы он жаловался на это. Результат не заставил себя ждать: он видел, как парень дрожал от желания кончить, вроде этого.
— Ты не на посту сегодня вечером? — голос с испанским акцентом раздался справа от Бена. Рауль взглянул на сцену. — Делаешь заметки для Госпожи Анны?
От одного звука ее имени у него участился пульс, будто поблизости разорвалась граната, и в груди разлилась боль. Черт возьми, он скучает по ней.
Рауль нахмурился.
— Друг, ты в порядке?
— Пока не знаю, — Бен отвернулся от сцены. — Я сказал ей, что не создан быть рабом.
— Ей нужно было об этом знать, правда? — Рауль внимательно смотрел на него. — Что она ответила?
— Она попросила время подумать. — Даже красота Эверглейдс не смогла отвлечь его мысли от Анны. Медленные покачивания королевских пальм напоминали ему о ее грации. Высокие облака в залитом солнцем небе заставили его вспомнить, как светились ее глаза, когда она была счастлива.
Но теперь пришло время услышать ее ответ, и он был чертовски обеспокоен предстоящим разговором.
— Она сказала мне, что сообщит о своем решении сегодня вечером.
Челюсти Рауля сжались, и Бен понял, что тот не был оптимистично настроен.
— Ты знаешь что-то, чего не знаю я? — спросил Бен.
— Только то, что, когда рабы хотят от нее большего — получить больше внимания или времени, или жить с ней, она уходит, подбирая им Домину, которая сможет удовлетворить их желания, и находит себе кого-нибудь новенького.
Отлично. Если его променяют на другого, то это хуже, чем если бы его просто бросили. В желудке Бена тяжелел свинцовый шар.
Рауль пожал плечами.
— Хотя ради тебя она может, наверное… измениться.
Измениться. Анна. Ну, конечно. Бен попытался пожать плечами.
— Чему быть, тому не миновать.
— Всякое случается, — вежливо согласился Рауль. — Ты… Могу я…
— Со мной все, блять, будет в порядке. — Потому что Анна заставила его понять, что жизнь дана для того, чтобы жить. — Она сейчас должна подойти.
****
Почему, черт возьми, она набросилась на своего отца и дядей? Анна покачала головой, проходя по «Царству Теней». Ее тело, даже кожа, казались хрупкими, как полое яйцо, которое могло треснуть при малейшем ударе.
Конечно, конфронтация с отцом и дядюшками началась не вчера. Она уже давно не говорила ничего такого, о чем бы не думала. Это было, возможно… неким самовыражением.
Но чтобы крыса Роберт разжег огонь и заставил ее так тщательно сжечь мосты? Это расстраивало ее.
Что случилось с ее самоконтролем? Она никогда не теряла над собой контроль. Не вопила, не кричала, не плакала. Но теперь, вместо того чтобы, как положено, храниться внутри, ее эмоции выплескивались наружу при любом, даже самом ничтожном, поводе для расстройства.
А понимание случившегося приходило уже позже. Гормоны вызывали перепады настроения. Слезы… и гнев.
Она улыбалась и хмурилась, глядя на свой живот и причину ее переменчивых эмоций. Нам с тобой надо поговорить о том, как ты на меня влияешь. В ближайшее время.
Она провела рукой по животу — все еще плоскому — и погладила его. У нее будет ребенок. Настоящий ребенок. На глаза тут же навернулись слезы радости.
О, ну, что это такое. Она сердито вздохнула. Такими темпами она скоро начнет рыдать над рекламными роликами кошачьего корма.
Внезапный крик вернул ее к реальности.
На соседнем столе для бондажа миниатюрная саба отчаянно боролась, рыдала и кричала:
— Н-н-нет! Спаржа! У-у-уксус. Пожалуйста, не надо. Абрикосы. Стоп! Господи, пожалуйста, стоп!
Кто-то только что обнаружил, что она ненавидит игру с иголками, и, очевидно, не может вспомнить свое стоп-слово.
Анна сделала шаг в этом направлении.
— Спокойно, зверушка. Твое стоп-слово — артишок, но я и так все понял. Мы остановимся прямо сейчас, — садист Эдвард пытался не рассмеяться. Он заметил Анну и подмигнул ей, прежде чем сказать своей сабе: — Я собираюсь вытащить иглы медленно и безболезненно. Сделай вдох.