— Если ты повиснешь на одной руке на спинке кровати, можешь делать с моими ногами все, что захочешь.
Бен ответил благодарным рыком. Бен закинул ее левую ногу себе на талию, и вцепился в спинку кровати правой рукой. Раздвинув колени пошире, для лучшего баланса, он просунул левую руку под ее правое колено, приподнимая и раздвигая ее, погружаясь еще глубже.
Она впилась в его кожу ногтями, погребенная под шквалом потрясающих ощущений.
Он медленно вышел из нее, его челюсть напряглась.
— Я все еще чувствую каждый оборот ленты на члене, — пробормотал он, рассмешив ее.
Его загорелое лицо потемнело от вожделения, когда он медленно вошел в нее, вышел, а затем вновь толкнулся внутрь, но уже в более быстром темпе. И прижался тазом к бабочке над ее клитором.
Это стало последней каплей.
О, Боже. Накопившееся давление скрутилось в ней, словно зажав в кулак, и столкнулось с его тяжелым стволом, а затем взорвалось, прокатившись по всем ее чувствам оглушающими волнами удовольствия.
Ее бедра дернулись, и даже в разгар оргазма она услышала его «Черт возьми». А потом ее нога была поднята выше, и он начал вколачиваться в нее. Глубоко. Сильно. Мощно. Кровать покачнулась, когда он ухватился за спинку кровати, и его огромное тело в бешеном ритме начало врезаться в нее.
Со звоном в ушах она кончила снова, удовольствие поглотило ее целиком. Боже, она никогда не чувствовала ничего подобного.
Когда зрение немного прояснилось, она уткнулась носом в его шею, целуя белые шрамы, а затем провела ногтями по его груди, найдя и ущипнув его соски.
Он взревел… продолжая врезаться в нее, раскачивая кровать с каждым новым толчком.
Что-то треснуло, и кровать накренилась по диагонали.
Зарычав, Бен глубоко вошел в нее, и его член запульсировал в кульминации, окатывая Анну еще большими волнами обжигающего удовольствия.
Ей удалось нащупать на пульте кнопку «Выкл», и она просто обмякла, не в силах пошевелиться.
В конце концов, когда ее сердцебиение более-менее стабилизировалось, она открыла глаза. Склонив голову, Бен был неподвижен, его широкая грудь вздымалась и опускалась в такт дыханию. Лицо раскраснелось, жилы на шее натянулись.
Великолепен.
Она провела руками по его спине, наслаждаясь твердостью его мышц.
Держась одной рукой за спинку кровати — хороший сабмиссив, — он осторожно опустил ее ногу.
Все еще глубоко погруженный в нее, его член слегка подергивался. Она внутренне усмехнулась. Его инструмент еще вспомнит о ней завтра.
— Мэм? — его голос звучал так, словно он проглотил половину ее песчаного пляжа. — Вы…
Как мило. Она провела рукой по его сильному лицу.
— Я в порядке, Бенджамин, — она сделала паузу. — Но ты сломал мою кровать.
Он даже не выглядел смущенным. Вместо этого его глаза блеснули, когда он медленно улыбнулся.
— Полагаю нам придется переместиться на пол для следующего раунда.
****
Пару часов спустя Анна вышла из душа, услышав, как кто-то колотит в дверь черного хода.
Пока она мыла голову, Бен выгулял Бронкса, и теперь тот лежал в углу… а Бен чинил ее кровать.
— Почти закончил, — он кивнул на дверь. — Проблемы? — Его длинные волосы были растрепаны, на щеках однодневная щетина. Он выглядел как взъерошенный, раздраженный самец, и ей захотелось толкнуть его на груду постельного белья и растрепать еще больше.
— Наверное, нет, — ответила она. — Но, к сожалению, поскольку моя машина припаркована у входа, моя семья знает, что я дома. Кто бы это ни был, он не уйдет, пока я не открою дверь.
— У меня в машине есть пистолет.
Она усмехнулась.
— У меня тоже, но стрелять в родственников считается дурным тоном.
— Это правда, — он встал и провел пальцами по ее лицу. — Никак не могу привыкнуть к тому, насколько ты красива, и не имеет значение время дня, или во что ты одета.
Все внутри нее растаяло от его слов, превратившись в лужицу. Она бросила на Бена раздраженный взгляд, чтобы скрыть это, а затем распахнула окно и крикнула:
— Я спущусь через пару минут. Перестань стучать.
Анна захлопнула окно, услышав нецензурный ответ Тревиса.
— Мужчины, — пробормотала она и достала чистое нижнее белье.
— Анна, — Бен присел на корточки рядом с кроватью.
Она приготовилась выслушать жалобы на то, что она им пренебрегает. Джоуи был достаточно хорошим рабом и хранил бы молчание, но и он бы наверняка надулся.
— Я закончу через минуту. Хочешь, чтобы я остался здесь или тихо ушел? — спросил он.