— Он умер. Я должен был быть там.
— Все мы когда-нибудь умрем, мой тигр. В то время… и в том месте… тебе не суждено было умереть. Твое время придет. А до тех пор твоя задача — жить как можно лучше.
Он уставился на нее.
— Теперь это твой долг, Бен.
Нужно ли было глубже погрузить его в сабспейс?
Но он впитывал то, что она сказала ему, в какой-то степени пытаясь переварить и усвоить эти мысли. Его защитные инстинкты были снижены. А сопротивление разума ослаблено, поэтому ее слова проникали глубже.
Она ждала.
— Он умер, — в глазах Бена стояли слезы.
Горе великодушного человека, который искренне любил, наконец-то всплыло на поверхность, и ее сердце было разбито из-за него. Она притянула Бена к себе, обняла и положила его голову себе на плечо, когда он затрясся.
— Это больно, я знаю, — прошептала она. Терять кого-то очень больно. Ни одна боль не сравнится с этой.
Он обнял ее в ответ, притянув к себе так сильно, что ей стало трудно дышать.
— Тише, — она просто продолжала крепко обнимать его, сердце к сердцу. Она могла бы обнимать его вечно, если нужно.
Но, в конце концов, он отодвинулся. Задышал глубже. И энергетика, исходившая от него, изменилась. Он выходил из сабспейса. Из отчаяния.
Она нежно погладила его по спине и плечам, возвращая его в этот мир. Реальность могла быть тяжелой. Но, возможно, в ее силах было одновременно облегчить переход и вернуть ему радость жизни.
Когда он поднял голову, чтобы оглядеться, она взяла его за правую руку.
Его золотисто-карие глаза встретились с ее глазами.
Скользнув его ладонью вниз по ее талии, она сомкнула его большой и указательный пальцы на завязке своих трусиков… и потянула вниз. Когда узелок развязался, она провела его рукой по своей обнаженной коже. А потом она взяла его левую руку и положила на завязку с правой стороны.
И он уже без помощи потянул за тесемки.
Его член, который все это время стоял, налился и потяжелел. Удлинился. Он даже не заметил, как она заменила стальную клетку на презерватив.
Анна слегка приподнялась и стянула стринги, а затем сменила позицию так, чтобы головка члена прижалась к влажному входу.
Когда он напрягся, она замерла… прямо в этой позе… и наклонилась вперед, чтобы поцеловать его.
Теплые губы Анны накрыли рот Бена. Но все его внимание было сосредоточено на одном месте, где ее горячая киска прижималась к самому кончику его члена. Только к гребаной головке.
Член снова налился кровью, горел и пульсировал, и он горел желанием толкнуться в нее. Пока она лишь дразнила его.
Его руки все еще лежали на ее бедрах. Он подвинул ее, поменяв положение ее тела и затем рывком вошел, погружаясь по самое основание.
Бля-я-я-я-я-ять. Его измученный чувствительный член, казалось, был охвачен жидким огнем. К нему устремился новый приток крови, делая его невероятно болезненно напряженным. Голова Бена ударилась о спинку кресла, он содрогнулся.
А она хохотала. Госпожа-садистка.
Ему никогда еще не было так больно и в то же время так хорошо.
Мышцы ее бедер напрягались, когда она двигалась вверх, и от скольжения ее влажной киски по его коже у него практически закатывались глаза.
Вверх, вниз.
— Я не могу… — больше держаться. Но он должен. Никогда не бросай своих — свою женщину. Позволив ей задавать ритм, он ласкал большими пальцами ее влажный клитор, потирая его по бокам и скользя сверху.
Ее киска сжалась. Да, ей это нравилось.
Черт, ему тоже. Он стиснул зубы, борясь с желанием кончить. Держись.
Клитор увеличился в размерах, ее бедра дрожали, и она ускорила темп.
А затем чувственно кончила, выгнув спину в движении, красивая, как сама жизнь.
Он с восхищением наблюдал за ней, благоговея, и когда она открыла глаза, свет в них был подобен облакам, открывающимся солнцу после бури.
— Кончай, Бенджамин. Ты достаточно долго ждал, — она прижалась к нему, положила руки ему на грудь, двигаясь вверх и вниз, потираясь об него при каждом движении.
Ощущения захлестнули его, словно наполнив пересохшее озеро до краев, прорвали плотину и вырвались наружу. Он кончил. Блять, он кончил. Каждая потрясающая судорога выбрасывала расплавленную жидкость, столь горячую, что она соперничала с его членом, объятым огнем. Жар был повсюду. Удовольствие было таким сильным, что он увидел звезды, взрывающиеся во Вселенной.
Весь в поту, он посмотрел в ее бесконечно глубокие глаза и увидел ямочки на щеках. А потом и ее улыбку.