Иногда его внутренняя сила приводила ее в замешательство. Все ее рабы хотели ей подчинятся, чтобы она контролировала каждый их шаг. Но Бен не нуждался в ее руководстве.
В то же время он не сломается, если она проявит какую-нибудь слабость. Поэтому она могла расслабиться рядом с ним.
Но его упорная потребность быть крутым — не показывать ни единой слабости — была проблемой. Она должна была заметить, что на него время от времени накатывают воспоминания. Но сейчас она знала об этом и могла подвести его к рассказу о прошлом. Она побалует его, побудет рядом, и в итоге он уснет. Он говорил, что ему лучше спится в ее доме. Вместе с ней.
Ему нравилось быть с ней. Осознание этого было… потрясающим. И переполняло ее эмоциями.
Она чувствовала то же, что и он, и даже больше. Он наполнил ее жизнь. Согрел ее.
Она закончила песню и начала другую. Ту, что набирала силу в ее душе всю последнюю неделю. В ней были понимание, беспокойство, трепет. «Когда я влюбляюсь». Музыка лилась рекой, а боль ее души сливалась с нотами.
Она хотела убежать. Прогнать его. И не могла.
Бен, я люблю тебя.
Это знание было ужасающим и прекрасным. Еще некоторое время она будет наслаждаться этим подарком, а потом поделится им.
Свет лился на настил. Бен стоял рядом, занимая весь дверной проем — так же, как и все ее сердце.
— Я слушал, как ты играешь.
Его золотисто-карие глаза встретились с ее взглядом. Он медленно улыбнулся.
— Госпожа, Вы позволите своему сабмиссиву затащить Вас в постель?
Глава 17
Следующим днем Анна, пройдя через сад Зета и Джессики, легко взбежала по ступенькам на третий этаж и постучала в дверь.
В ответ раздался голос Джессики:
— Открыто. Входите.
Неужели дверь не заперта?
Так оно и было. Нахмурившись, Анна прошла через кухню, бросила папку на обеденный стол и вошла в гостиную.
Недавно Зет сделал здесь ремонт. Декор остался по-прежнему традиционным: разумеется, высокие потолки, арочные окна, люстра из бронзы и вытравленного стекла. Стены цвета капучино, украшенные белой лепниной и отделкой в виде короны, создавали уютную и интимную обстановку. Ковролин заменили на восточный ковер, раскатанный по натертому до блеска паркете.
Джессика кормила Софию грудью на темном кожаном диване с замшевыми подушками. Рядом, на кресле из того же гарнитура, сидела Габи.
— Джессика… — Анна уставилась на миниатюрную блондинку. — Ты, может, и живешь в глуши, но тебе действительно стоит запирать двери.
Габи фыркнула.
— Я сказала то же самое. Но мы знали, что это была ты. Видели, как ты открыла ворота в сад, и Джессика дистанционно отперла дверь, — она указала на маленький монитор на крайнем столике.
Анна взглянула на него.
— Это что-то новое?
— Приезжал друг Зета из Сан-Франциско, — Джессика поморщилась, глядя на устройство. — Саймон не только задал жару Зету за отсутствие системы безопасности здесь, в жилой части, но и прислал одного из своих сотрудников установить ее. Он сказал, что это подарок на рождение ребенка.
— Фух, — Анна опустилась на стул. — Ну, вот, ты только что лишила меня удовольствия тебя поругать.
— Оу. Бедная Госпожа, — протянула Габи.
— Твое счастье, что я бью только мужчин, за редким исключением, — мягко сказала Анна. Но не похоже, что саба забеспокоилась. Анна покачала головой. Вот она — обратная сторона дружбы с сабмиссивами.
Если бы у нее был выбор, она бы каждый день виделась с друзьями.
Джессика продолжала хмуро смотреть на монитор. Анна спросила:
— Почему ты недовольна новой системой безопасности?
— О, я рада, что теперь София в большей безопасности, но все эти сигналы и кнопки меня нервируют. Я должна помнить о том, что необходимо выключить сигнализацию, прежде чем открыть дверь, и включить ее, когда ухожу, и бла — бла — бла, — Джессика закатила глаза. — Зет хотел установить ее еще раньше — когда я к нему переехала. Но я сказала, что съеду обратно, если он это сделает. Но теперь у нас есть София, и он настоял.
— Конечно же, настоял. — Никто не был более заботливым, чем Зет. — На самом деле я хочу установить такую же у себя дома. Я живу в глуши в окружении своей семьи. Это создает иллюзию ложной безопасности.
— У нас тоже стоит система безопасности. Я всегда за дополнительную защиту, — сказала Габи.
— О, ну еще бы, ты же сотрудница ФБР, — фыркнула Джессика и улыбнулась своей засыпающей малышке. — Ради тебя, детка, я смирюсь с этим, — она поправила одежду, взяла Софию так, чтобы та срыгнула, и встала, направляясь в детскую.