Одной рукой он открыл крышечку и сначала намазал руку, по которой медленными прикосновениями двигался дух. Тяжесть со спины сразу же пропала и послышалось раздраженное шипение. Служитель дорисовал первую линию на теле покойного и собирался налить масла на себя, но тут же получил глухой удар в спину. Он был настолько неожиданным и сильным, что ноги мгновенно подкосились и мужчина рухнул на пол. Сосуд с арагонским маслом последовал за хозяином и разбился вдребезги. Звенящий звук разлетающихся осколков продолжил громкий жуткий хохот:
- Ну же, посмотри на меня, упрямец, попроси моей помощи!
Артемий остался стоять на коленях, превозмогая боль, он продолжал читать молитву. Вокруг него медленно растекалось масло, образуя своеобразный круг. Служитель потянулся к священному елею и, тщательно измазав в нем другую руку, стал водить кистью по своему телу. Визг, крик и хохот не прекращался, а только усиливался, грозя разорвать барабанные перепонки.
- А хочешь, ахаха, я вырву твои глаза и буду носить их с собой, как сувенир?!
Голос был так близко, он давил, проникал под кожу и казалось, плясал в голове. Артемий продолжал пропитывать рясу маслом, тщательно сдерживая порыв стиснуть уши руками, спасти их от этой изматывающей какофонии. Закончив, служитель поднялся, снова взял в руки молитвенник, макнул кисть в мширское масло и продолжил рисовать крест на теле семинариста. Как только последняя линия послушно легла на предназначенное ей место, дьявольский хохот стих, но лишь на мгновение. Внезапно промчался ураган, свети потухли и помещение погрузилось во тьму. Но это было неважно. Тело и душа юноши больше не принадлежат злым духам, теперь они под защитой Высших сил.
Артемий с облегчением выдохнул. Мальчик спасен. А что насчет него? Служитель не помнил наизусть той сильной молитвы, что окончательно спасла бы его от зла. Тогда он схватил крест на шее и пал на колени, прямо в разводы арагонского масла:
- Прошу тебя, Отче, даруй мне свет и я отгоню тьму, даруй мне вразумление и я не дрогну.
Когтистые лапы сомкнулись на шее, и Артемий понял, что дух нашел его слабое место. Он закрыл глаза и повторял просьбу к Богу до тех пор, пока не потерял голос. Тьма обволакивала его, поглощала, затягивала в свои глубины, не оставляла шанса на спасение. Молитва прервалась, сил говорить совсем не было, но в мыслях набатом звучали заветные слова.
Боль отступила. Яркий свет просочился сквозь веки Артемия, вынудил открыть глаза. Светился крест. Он сиял, словно звезда, в руках служителя. Белый пронзительный свет проникал в каждую щель, упирался в потолок и проходился по полу. Он коснулся всего, но Служителя не тронул. Визг, скрежет и грохот раздались где-то сбоку, и Артемий краем глаза увидел нечто, так мучившее его всю ночь. Оно бесилось и металось, пока не выскочило в окно, растворившись во тьме.
Крест потух, а на скамье осталась гореть лишь одна свеча. Служитель тяжело выдохнул, медленно поднялся с колен и собрал всю выдержку, чтобы завершить обряд. Он подошел к шкафу, достал оттуда, заранее подготовленные Зрэгном, вещи. Артемий их приметил, когда искал стакан во время разговора с управителем. Неспешно переодел Ариса в семинарскую одежду, затем вложил в руки юноши небольшой крест. Из мешковины Артемий вырезал два кусочка ткани, накрыл ими пустые глазницы покойного, смыл кровавые подтеки с лица. Семинарист казался совсем юным. Мальчишкой, который просто уснул после утомительного дня. Легкая дрожь пробежала по лицу служителя, он резко отвернулся от тела Ариса и принялся приводить комнату в порядок. Он заново зажег свечи, смел осколки в одну кучу и собрал инструменты в свой чемоданчик. О недавнем погроме напоминали только масляные круги на полу. Боль в спине снова заговорила о себе и Артемий тяжело опустился на пол, где часами ранее сидел управитель. Служитель посмотрел в окно, где уже начинало светать, потом легко откинул голову и с улыбкой произнес: