Катцман пересел за стол заседаний, вынул из кармана и грызет зубочистку. Не получился разговор с губернатором: ни в одном вопросе не дал самостоятельно действовать. Все ему мало власти и, наверное, ночами снится богатство евреев. Если бы речь шла только о работе промышленности, легко бы нашли общий язык: не трудно понять, что лучше, чем СС и полиция, никто не обеспечит работу евреев. Ничего, герр губернатор, разговор, от которого вы уклонились, будет продолжен.
Карл фон Ляш подошел к огромному плану города с немецкими названиями улиц, с обозначением бецирков.[31] Территория четвертого района — северного, самого нищего, заштрихована тонкими черными линиями; коричневой краской обведена граница — железная дорога, отделяющая этот район от других городских кварталов.
— Приступаем к очередному этапу немецкого строительства, который решит не только судьбу Лемберга, но и будущее дистрикта, — торжественно объявляет фон Ляш. — Евреи — почти половина населения города — переселяются в гетто, открываются благоприятные перспективы полного очищения Лемберга от местного сброда. Уже появились немецкие улицы, на которые не смеет ступить ни один славянин, — это только начало. На повестке дня: переселение! Требуется гибкость, должны использоваться различные методы. Проще всего с евреями — изгоняются в гетто, смертью карается незаконное их нахождение в арийском районе. Сами поспешат в гетто, чтобы сохранить свои «ценные» жизни. Организует переселение юденрат под контролем СС и полиции.
— А не лучше ли поручить это дело украинской полиции? — многозначительно улыбается Катцман. — Тогда евреи воспримут гетто как великую милость, понесутся туда в спринтерском темпе.
«Снова лезет со своим мнением, не желает смириться с ролью начальника отдела дистрикта, чувствует себя наместником Гиммлера. Не пошел в прок урок, придется его повторить!» — Затянувшейся паузой Ляш подчеркивает бестактность начальника СС и полиции, не удостаивает ответом, с некоторой долей иронии продолжает развивать свою мысль:
— Почему переселение евреев в еврейский район должен производить юденрат? Я полагал, что всем ясно, но, очевидно, все же нужны пояснения. Прежде всего ту грязную работу, которую могут выполнять сами евреи, незачем перелагать на других. Во-вторых, кому евреи больше всего поверят? Своим же евреям, значит, проводимое юденратом переселение совершится с наибольшей покорностью, не возникнет необходимости в привлечении дополнительных сил. В-третьих, до совещания мы обсудили с коллегой Катцманом проблему еврейского труда и пришли к выводу, что он еще весьма необходим для дистрикта. А много ли уцелеет евреев, если переселение поручить украинской полиции?
— Уцелеет столько, сколько я прикажу! — вклинивается Катцман в безупречный строй губернаторской речи.
— Я уже все пояснил! — отвечает Ляш невеже. — К сказанному могу лишь добавить, что решил не обязывать переселяться жителей второго и третьего районов — наиболее зажиточных евреев, членов юденрата, еврейское духовенство. Пусть думают, что за хорошую службу им сохраняется почти довоенная жизнь. Увидя, как евреям живется в гетто, станут еще усерднее проводить нашу политику.
— Им только дай повод — начнут друг друга вытаскивать из гетто, жульничать, совершать махинации, — хмыкнул Катцман.
Игнорируя замечание Катцмана, Ляш напоминает присутствующим:
— Акция на стариков прекрасно продемонстрировала правильность нашей политики. Кстати, эта политика проверена на многих покоренных народах. Всюду дает хорошие результаты, ибо гипертрофированные инстинкты самосохранения и страха — отличительные качества всех неполноценных людей, особенно евреев. Итак, часть евреев временно остается в городе. Все равно до выселения поляков и украинцев из гетто всех евреев туда не воткнешь. Одновременно с переселением евреев мы должны решить и другую проблему, не менее важную, — очистить еще одну часть Лемберга от украинцев и поляков. Примерно половина третьего городского района стала жилой зоной СС и полиции. В ближайшее время еще восемь улиц — самых лучших, благоустроенных и фешенебельных — должны стать исключительно немецкими. И совершить это надо без лишнего шума. У вас, герр бригаденфюрер, имеются предложения?
— Конечно! — обрадовался Катцман возможности дать отповедь зарвавшемуся аристократу. — Поручим это дело шупо, они знают волшебное слово, после которого все украинцы и поляки без всякого шума покинут третий район.
По кабинету пронесся смешок, Катцман уверен: вызван его остроумным ответом.