Тихий свет настольной лампы располагал к покою. Душка позволила себе снова побыть ребенком, и сейчас, как в былые времена, она сидела поджав под себя ноги и грызя восхитительные орешки в сахаре, наблюдая, как на экране черно-белого телевизора толстенький Винни-Пух пытается справиться с пчелами.
Она не смогла удержаться от смеха — да, впрочем, что здесь могло помешать ей смеяться?
Павлик тоже смеялся, и у Душки на одно мгновение родилась в голове мысль, что только здесь они могут чувствовать себя в безопасности. В этом доме, с непонятными, но такими чудесными бабушкиными картинами, с этими орешками и пирожными, — островок бесконечного детства…
— Вам так обязательно туда ехать?
Голос из гостиной заставил Душку вернуться назад, в эти дни, в этот мир, где все вокруг собиралось разрушиться и начало это делать в тот день, когда погиб Мишка.
Вопрос задала бабушка. Сначала в гостиной повисло тяжелое молчание — Душка почти физически ощутила его, оно мурашками покрыло кожу, вызвало странное состояние температуры: кровь прилила к щекам и так же резко отступила, бросая Душку из жара в холод.
— А вы предлагаете что-то другое?
Голос матери был слишком вкрадчив. Душка поерзала в кресле, пытаясь сосредоточиться на мультике или на орешках, но уж — черт побери! — на приятном. Даже на гольфах Ленки Арбузовой, которые так чудесно порвались, даже на поездке в центр, где они с Павликом кормили в городском парке травой лебедя, только не на этом резком голосе!
— Аня, я просто не вижу смысла в вашем отъезде… Вы пытаетесь убежать от себя, но это самая великая глупость, детка! Что там будет делать Кирилл? Дети? Скорее всего, там нет работы для твоего мужа!
— Ерунда! На первое время нам хватит сбережений, а потом обещали помочь.
— Кто? У тебя там знакомые?
— Нет, но…
— Аня, посуди сама — это же такой идиотизм! Прочитать объявление в газете и поверить в обещанную сказку! Весь мой жизненный опыт подсказывает, что никогда еще не сбываются обещанные сказки из рекламных объявлений!
Душка услышала, как бабушка поднялась. Сейчас она закурит, подумала она. А потом скажет: «Оставь мне детей. На первое время. Когда вы устроитесь, они приедут».
— Хотя бы оставь мне детей — пока. На первое время!
«Вы хотите отнять у меня моих малышей?» — продолжила Душка.
— Вы всю жизнь пытаетесь отнять у меня детей, — холодно ответила Анна. — Я не хочу, чтобы они находились под вашим влиянием. В отличие от вас, я не уверена, что ваш стиль жизни правильный.
— Аня! — укоризненно произнес Кирилл.
— Ничего, Кирилл. Она может еще разок, — усмехнулась бабушка.
Душка вздохнула. Обычная ссора. Как поезд по расписанию. Если ссора не случилась, значит, что-то не так…
Павлик дернул ее за руку.
Она обернулась. «Вот ведь я дура какая», — подумала она, увидев его расширенные от страха предстоящего скандала глазенки.
— Они опять ругаются…
— Да, но я думаю, все будет в порядке, — по-взрослому рассудительно успокоила она его. — К тому же для них это как вечерняя сказка перед сном.
— Душка, я не хочу туда ехать. — Малыш сказал это так спокойно и так серьезно, что Душка испугалась. Он стоял как маленький старичок, опустив плечи.
— Павлик, я думаю, нам ПРИДЕТСЯ туда поехать.
«Господи, я говорю как папа, — ужаснулась Душка. — Совсем как он».
— Я знаю, — кивнул мальчик. — Но мне так не хочется, что я плачу по ночам.
— Глупый. — Душка притянула его к себе. — Мы ж с тобой будем вместе. И я никому не дам тебя в обиду. Никогда.
— А Бадхетта? Мы возьмем его с собой?
— Обязательно…
Она подняла глаза, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд.
В комнате никого не было, но Душка готова была поклясться, что на нее СМОТРЯТ. Внимательно, изучающе, как будто пытаясь проникнуть в ее сознание. Она испугалась и прижала малыша покрепче — ей совсем не нравился этот чужой и недобрый взгляд неизвестно кого неизвестно откуда.
«Оставьте нас в покое», — мысленно произнесла она. Заражать ребенка своими страхами ей не хотелось. В конце концов, и она, и Павлик наделены богатой фантазией. Слишком богатой. «Иногда фантазии кажутся реальными, так они правдоподобны», — подумала она.
Незримый присутствующий усмехнулся. Его явно забавляла Душкина самоуверенность.
«А если то, что считается фантазиями, и есть правда?»
Голос был неприятным, странным, смазанным — с агрессивностью шипящих звуков. Так говорила бы змея, дай ей возможность общаться на человеческом языке.
«Уходите отсюда, — опять приказала Душка. — И перестаньте меня пугать, я не боюсь вас».